— Так ведь бойцы Южной армии сплошь комсомольцы и коммунисты, — всплеснув руками, заметил несуразность Сталин.

— Ой, а то в лагерях мало сидит бывших партийных товарищей, которые с Тухачевским злоумышляли мятеж в армии поднять, — с ехидной улыбочкой, отмахнулся атаман парагвайских анархистов.

— И то верно, — с явной неохотой признал Сталин и поёжился.

Вождя вдруг испугала мысль, что парагвайцы, если бы действительно сговорились с Гитлером, могли бы больших бед натворить. Только тогда бы, как и упомянул Ронин, они дождались внезапного нападения Германии, а уж затем ударили в спину. РККА пятилась бы под напором превосходящих сил врага и была бы не в силах достойно ответить подлым белоказакам. Теперь же, принимая хитрый план Ронина, Сталин устранял эту угрозу, разделяя и рассредотачивая силы опасных казаков по всей стране, контролируя верными частями Красной армии.

— Пожалуй, такая суета внутри страны не должна бы испугать немцев, — стал вслух рассуждать Сталин. — Конечно если они, действительно, не вознамерились внезапно напасть на СССР. Но и в наихудшем случае, противник сразу не разберётся, что происходит, и горячку пороть не станет. Похоже, неделя у нас для передислокации войск появится.

— За отпущенное нам время надо бы ещё успеть переместить часть кораблей Балтфлота и половину подлодок в Мурманск, — продолжал рулить казацкий атаман. — Сошлёмся на желание отправить их по Севморпути на Дальний Восток, для острастки японцев. Думаю, Гитлер не станет препятствовать ослаблению Балтийского флота.

— А нам, зачем его ослаблять? — опять нахмурился Сталин.

— Мои царские адмиралы утверждают, что в предстоящей войне эскадрам Балтфлота будет тесно сражаться в водах Финского залива. Вражеская авиация и минные поля сильно затруднят морские бои. А вот в северных морях потребуется защита караванов судов из Англии и Америки. Кстати, хорошо бы и части морской пехоты перебросить в район Мурманска, но это можно сделать уже по железной дороге.

— Вы, товарищ Ронин, так уверены в помощи заморских доброхотов? — покачав головой, засомневался Сталин. — С чего это буржуи так раздобрятся?

— Англичанам необходимо измотать немцев на Восточном фронте, американским же промышленникам нужно советское золото.

— Ну, разве что так, — неохотно согласился с весомыми аргументами вождь, хотя отдавать золотишко буржуям очень не хотелось. — Что ещё, товарищ Ронин, предлагает нам разбазарить?

— В первую очередь, все склады военного имущества и боеприпасов, расположенные до «старой» западной границы, — рьяно взялся за дело анархист. — Всё равно ведь, войскам первой линии обороны не успеть ими воспользоваться, поэтому надо постараться побольше вывезти боеприпасов, обмундирования, продовольствия и хранящуюся на складах технику и артиллерию. Кстати, с переполненных аэродромов надо обязательно успеть перегнать вглубь страны всю авиацию, которую нельзя в один заход поднять в воздух с началом войны. Иначе самолёты на стоянках будут противником сметены в первую же бомбардировку. Лучше потом пусть взлетают с дальних аэродромов, чем сгорят зря на приграничных. Издайте приказ о передислокации воздушных армий на восток, но организуйте перегон самолётов только в центральные регионы.

— Проделать за пять дней такую огромную работу невозможно, — категорично замотал головой вождь.

— Придётся поднапрячься, — развёл руками парагвайский владыка. — Вам и надо–то всего — перетащить побольше складов хотя бы на триста километров вглубь страны. Потом будете дальше распределять матчасть и спасать ценное имущество. Лучше уж второпях и под бомбёжкой, чем просто оставить на поживу врагу.

— В народе панические настроения появятся, — недовольно засопел вождь.