— И не отступают, — глядя на пятившиеся под напором чёрной массы белые группки, продолжил возражать творимой профанации Сталин.

— Тогда они тоже попадают в плен, — пожал плечами безжалостный парагваец и показал взглядом на оказавшиеся окружёнными уже в районе Киева части светлых сил.

Жирная чёрная тварь неумолимо давила и рвала тонкие белые изломанные линии защитников, упорно продвигаясь вглубь территории. Вот тёмная сила уже добралась до очертаний берегов Чёрного и Балтийского морей. Затем одни клешни монстра охватили Одессу, другие — Ленинград, вытянувшийся рог устремились к Москве.

Медленно подходящее подкрепление белых муравьёв из глубины страны, порциями вступая в бой, бесполезно сгорало, не в силах остановить плотную чёрную орду тараканов.

— Довольно! — хлопнув ладонью по дивану, гневно остановил жуткую пародию Сталин.

В следующую секунду, повинуясь взмаху руки факира, чёрный порошок отполз обратно за начертанные границы Союза, а белый занял районы предвоенной дислокации в европейской части страны.

— Ещё не поздно что–то изменить, — прекратил издеваться пророк и назидательно поднял указательный палец. — Но лишь что–то. Ибо до начала катастрофы осталось всего лишь дней шесть. Притом, один точно уйдёт на бюрократическую суету.

— Резкие передвижения войск в сторону границы спровоцируют немцев ускорить начало нападения, — всё ещё не соглашаясь в душе с пророчествами парагвайского шамана, просто решил порассуждать Сталин. Показанная жуткая картина разгрома всё ещё стояла перед глазами. — Нам всё равно не успеть, в означенные сроки, выстроить крепкую линию обороны. А наступающий плотным строем противник примется порциями перемалывать подходящие к фронту спешно мобилизованные части.

— Вот и не надо преждевременно пугать врага явным сосредоточением армий у западной границы, — усмехнулся казачий атаман. — Предлагаю устроить кутерьму по всей стране — запутать врага разнонаправленными перемещениями армий.

— Кутерьму? — опешил вождь от абсурдного предложения анархиста. — Если действительно предположить, что через неделю война, то следует стремиться сконцентрировать силы.

— Мы и начнём их концентрировать, но в разных местах, — парагвайский факир опять взмахнул рукой, и кучки белых крупинок начали хаотическое метание по карте: одни двигались к линии границы, другие от неё, третьи туда–обратно, непонятным образом зашевелились даже резервы в глубине страны.

— И что бы это значило? — наклонив голову, задался естественным вопросом Сталин.

— Вот и противник озадачится тем же, — победно сложил руки на груди хитроумный затейник. — Ни фото воздушной разведки, ни радиограммы шпионов, обстановку врагу не прояснят, ибо даже большинству руководителей высшего звена управления не будет до конца понятна поднятая суета внутри страны. Со стороны это будет походить на всем известную картину, когда в комнате полной тараканами внезапно включается свет.

— И зачем это надо? — продолжал недоумевать вождь.

— Тараканчики, хаотично двигаясь, спасаются от ударов тапкам, — разведя руками, рассмеялся атаман. — Неизбежно, некоторые гибнут, но большинству удаётся занять спасительную позицию и в следующую ночь продолжать донимать хозяев.

— Но мы же не тараканы, чтобы по щелям прятаться⁈ — нахмурил брови разгневанный вождь.

— Однако людям учиться у божьих тварей умению выживать не зазорно, — поднял указующий перст парагвайский батюшка и привёл показательные примеры из военной истории: — Не следует нам уподобляться царским павлинам–генералам, которые в девятнадцатом веке гнали пехотные полки парадным строем под убийственную шрапнель. В начале двадцатого века такие же спесивые петухи в погонах бросали конницу на пулемёты.