— А танки? А артиллерия? А авиация?

— Мы ничего не боимся и за свою свободу готовы умереть! А вы, я вижу, хотите показать, как пакистанская армия, ее офицеры и солдаты умеют героически сражаться за интересы убийц.

Пакистанский полковник негромко, возможно, чтобы не слышал сержант, пробормотал:

— Мне приказали из гуманных соображений передать вам ультиматум.

— Вы считаете, что загнать нас снова в подземелье, где нас не кормят, пытают, убивают, и есть гуманные соображения?

— Скажите, вы кто? — вдруг спросил пакистанский полковник и сочувственно посмотрел на руководителя восставших.

— Я. полковник афганской армии Мохаммад Наим.

— Где учились?

— Ив Советском Союзе, и в Афганистане.

— Я понимаю вас, но поймите и вы меня. Не я, так другой исполнит приказ.

— Исполняя приказы, господин полковник, надо помнить и о совести.

Мохаммад Наим, прощаясь, кивнул головой и повернул обратно. Он не видел, как пакистанский полковник, а вслед за ним и сержант отдали ему честь.

Через несколько минут танки, выдвинутые на прямую наводку, открыли орудийный огонь. Снаряды вонзились в толстый глиняный дувал. Их разрывы поднимали вверх столбы пыли и дыма. Застучали тяжелые танковые пулеметы.

Потери у восставших пока были небольшие. Один афганский военнослужащий погиб, четыре человека были ранены, в том числе один советский солдат. Тамарин, где ползком, где перебежками между разрывами снарядов, добрался до Жураковского. Это его ранило в правое плечо.

— Ну как. ты, Саша?

— Нормально, командир. Вот перевязку закончат, и — готов к бою. Я же еще ни разу не выстрелил.

В этот момент прекратился орудийный Огонь, и Тамарин, выглянув в бойницу, коротко бросил:

— Начинается.

Душманы пошли вперед. Постепенно становился понятен их план. Из гранатометов разрушить ворота, а затем ворваться внутрь базы. Танки медленно двигались следом за цепью.

Когда атакующие приблизились к дувалу метров на двести, Мохаммад Наим дал команду стрелять.

Оружия у оборонявшихся было в достатке, и огонь их был кинжальный. Он сразу же заглушил крики душманов «аллах акбар», и десятки их упало замертво. Наступавшие, очевидно, рассчитывали, что смогут танковыми орудиями подавить пулеметные точки. Но их оказалось слишком много, чтобы в считанные минуты сделать это. А тут еще и сами танки оказались в зоне досягаемости гранатометов. Салуецкий подловил момент, когда один из танков чуть повернулся боком и влепил ему из гранатомета. Танк загорелся. Кто-то из афганских солдат смог из безоткатного орудия, поставленного у бреши в дувале, перебить у второго танка гусеницу. Танк развернулся боком и вскоре был подожжен.

Душманы, оставляя на земле убитых и раненых, побежали обратно. Танки снова открыли огонь из орудий и пулеметов и начали задом пятиться назад. Атака захлебнулась.

Вытирая с лица пыль, перемешанную с потом, Тамарин подошел к Мохаммаду Наиму.

— Не пойму, почему они не атаковали со всех сторон. Неужели не понимают, что такая атака ничего не дает?

— Все они понимают, — улыбнулся Мохаммад Наим. — Я думаю, что они душманов направляли в порядке наказания, а чтобы ударить со всех сторон, сил не успели собрать. Главное впереди. Уверен, что пакистанцы полезут сами, вот только не знаю, успеют ли, скоро уже вечер.