— Ты кто?

«Точно русский, — обрадовался Леонов, но тут же его обожгла мысль: — А вдруг провокатор?»

— Как кто? Человек.

— Солдат?

— Угу.

— Я тоже. Ты где служил? — Парень подсел к Леонову. Увидев, что вся голова у Антона в запекшейся крови, не стал дожидаться ответа, воскликнул: — Слушай, парень, да ты же ранен. — Он осторожно осмотрел голову. — Чем же это тебя, друг? Вся голова разбита.

— Чем, чем? — Леонова все больше грызли сомнения. — Ногами, палками, чем они еще могут, сволочи!

— Давай попытаемся перевязать!

— Чем ты перевяжешь? Или тебе для таких случаев специально перевязочный материал выдали?

— Выдадут тут! — Парень поднял подол рубахи. — Нет, моя майка не годится. Я уже три недели у них, ни разу умыться не дали. Покажи свою.

Он поднял натянутую душманами на Леонова длинную рубаху.

— Твоя почище. — Разорвал ее на широкие полосы и как мог забинтовал голову. — Вот хоть от мух спасем раны…

В этот момент в комнату вошли американец и одетый в европейский костюм мужчина. Американец держал в руках… военный билет. «Неужели мой? — подумал Леонов. — Хотя почему он раньше интересовался моим именем?»

Американец по слогам прочитал:

— Лео-ноф Антон Сер-ге-е-вич. — И что-то сказал переводчику, который перевел:

— Господин Роберт говорит, что вы уже познакомились, и интересуется, согласны ли вы побеседовать с ним.

— Скажите своему господину Роберту, — запальчиво ответил Леонов, — что я согласен говорить только с представителями Советского Союза и требую, чтобы мне предоставили такую возможность.

Парень, который только что перевязывал голову Леонову, встал на ноги и громко сказал:

— Я тоже требую встречи с представителями нашей Родины! И тоже отказываюсь отвечать на вопросы любых лиц, в том числе и этого господина Роберта.

Переводчик с беспристрастным выражением переводил. Роберт изобразил на лице улыбку.

— Вы очень молодые люди, а молодости свойственны горячность и бескомпромиссность. Но вы не знаете, что вас ждет. Вы же находитесь в руках людей, которые не имеют возможности предоставить вам условия, которые предоставляются пленным в других странах. Поэтому подумайте хорошенько о своей судьбе. Время терпит, мы еще побеседуем с вами.

Американец повернулся и вместе с переводчиком вышел из комнаты. Стоявший у дверей часовой с автоматом в руках закрыл дверь на запор, и парни остались одни. Леонов спросил:

— Как тебя зовут?

— Алексей.

— Фамилия?

— Николаев. Служил в мотострелковом батальоне. Мой военный билет тоже у них, там все написано.

— С тобой разговаривали уже?

— Раз пять. Даже одна дамочка, яркая, разукрашенная блондинка, больше на болонку похожа, чем на того, за кого себя выдавала. И ты готовься: тоже начнет при встрече охать да ахать, говорить о жестоких душманах-азиатах, ругать их за плохое обхождение с «таким милым, красивым мальчиком».

— А я знаю адрес, куда таких посылать.

— Опоздал, — ответил Николаев.

— Почему опоздал?

— А потому, что по этому адресу я ее уже послал.

— Ничего, солдатский лексикон большой, найду для нее парочку тепленьких словечек. Как ты попал к ним?

— По дурости. Ремонтировали мост в одном кишлаке. Его душманы взорвали, а жители кишлака попросили комбата помочь восстановить.