|
Мне исполнилось девятнадцать, когда свершилась Саурская революция. Как мы по-юношески бурно переживали радость победы! Но беда наша не только в том, что опыта у руководителей-революционеров было очень мало, но и в том, что у нас слишком слабая рабочая прослойка, ведь и сейчас в стране рабочий класс очень малочислен. Это тоже сыграло на руку некоторым авантюристам. Удалось Амину прийти к власти, и сколько вреда он причинил! Именно режим Амина заставил тысячи людей уйти в горы, в Пакистан и Иран, встать на сторону контрреволюции. Я, как и многие члены партии, был вынужден снова пережить тяготы подполья. Из рядов вооруженных сил в то тяжелое время были уволены тысячи преданных партии и народу офицеров. Это привело к деморализации армии. А сколько ошибок было допущено в отношении пуштунских племен! Районы, где они селились, подвергались бомбардировкам и артиллерийским обстрелам. В отношении многих вождей и старейшин были применены репрессивные меры. К чему это привело? А к тому, что военному командованию перестали подчиняться ополчения, которые раньше годами на добровольной основе формировались из пуштунских племен и охраняли границы с Ираном и Пакистаном. Открылись границы, и через них пошли в нашу страну потоки оружия. Вместе с караванами американский империализм бросил и банды душманов, которые взял на свое обеспечение.
Бунцев не перебивал собеседника, а тот с горечью продолжал: — Что говорить, во времена Амина контрреволюции удалось существенно укрепить свои позиции. Много проблем встало перед партией и тогда, когда Амин был разоблачен. Важно было, чтобы люди не ожесточились, не мстили. Нужно было не только исправлять ошибки, но и не допустить раскола в партии, организовать работу с теми, кто не выдержал и перешел на сторону контрреволюции. А вот с населением, особенно крестьянами, надо сказать честно, не получилось. Не дошли мы до дехканина, потому что считали это не главным. Да и в руководстве партии нашлись люди, которые считали, что мы можем достичь прогресса без темных, забитых, казалось, верующих только в одного аллаха жителей кишлаков, которых, кстати, в Афганистане подавляющее большинство. Но, как видите, в партии нашлись силы, которые смело отбросили то, что мешало прогрессу, да и избрание Генеральным секретарем товарища Наджибуллы — свидетельство этому. Человек он сильный, грамотный, хорошо знающий, что надо стране. Сейчас, как я думаю, главное то, чтобы мы могли четко определить, кто настоящий враг афганского народа, а кто просто заблуждается, убедить его в этом и привлечь на свою сторону. Уверен, что таких — большинство, поэтому и объявили мы на весь мир о примирении… Нур все время поглядывал на дорогу. Но она была пустынна. — Да, поддержали вы нас в трудное время, помогли выстоять. Собственно, Афганистан и Советский Союз всегда были хорошими соседями и друзьями. Я несколько дней назад выступал перед крестьянами в одном кишлаке. Спрашиваю: «Знаете ли вы Аманулло-хана?» Отвечают: «Знаем». — «А знаете ли вы Ленина?» Кивают головой: «Знаем». — «А знаете ли вы, что они были большими друзьями, что Аманулло-хан ездил к Ленину в гости?» Смотрят удивленно. «Так вот, Ленин и Аманулло-хан завещали своим народам жить в мире и дружбе». Рассказал я им об истории дружбы наших народов и о том, что всегда приходили они друг другу на помощь. Слушают внимательно. Им ведь наши враги изо дня в день устами разных «голосов», листовок долдонят о том, что Советский Союз послал сюда свои войска для того, чтобы закабалить наш народ. А люди у нас доверчивые, привыкли верить словам. Поэтому прав наш Генеральный секретарь, требуя, чтобы каждый член партии шел к людям и простым, доходчивым языком рассказывал им правду и о целях революции, и почему советские войска здесь, и о том, что они помогают нам сохранить Афганистан независимой и самостоятельной страной. Да, много допустили мы ошибок. |
