Когда вдалеке показалось облако пыли, Нур сказал:

— Это за мной. — И поднялся с камня.

Бунцев тоже встал.

— Я провожу вас.

Пока они спускались вниз, к КПП приблизились бронетранспортер и грузовик с солдатами в кузове. Мохаммад Нур тепло попрощался с комбатом и влез на БТР.

«Да, толковый руководитель. Побольше бы таких людей, — думал Бунцев о Нуре, направляясь к штабу, — тогда и дела бы у наших афганских друзей шли лучше».

Он обратил внимание на веселое оживление у палаток саперов. Взглянул на часы — время еще есть — и повернул к ним. А там замполит, поддерживая веселый разговор, спрашивал у солдата:

— Вот вы, младший сержант Полин, закончите службу, приедете домой, конечно же, со своей Альфой, а ей же мины подавай, как жить будете?

Лет двадцати младший сержант с медалью «За отвагу» на груди, нежно поглаживая большую овчарку миннорозыскной службы, улыбаясь, ответил:

— А вы забыли, товарищ майор, что Альфа у меня специалист широкого профиля. Она может не только мины искать, но и хорошо чувствует запахи металла, свежевырытой земли, человека… я ее переквалифицирую для мирной жизни.

— Где тебе там с ней возиться, — махнул рукой рыжеволосый, весь в веснушках солдат. — Ты же сразу в плен попадешь к своей Анютке. — Солдат посмотрел на Шукалина. — Она ему, товарищ майор, письма каждый день присылает. Факт, как только Полин прибудет, сразу же она его под крендель и вместе с Альфой — в загс. Замполит рассмеялся и погладил собаку по голове. Альфа действительно была большой умницей. Шукалин вспомнил, как неделю назад в районе Джелалабада она только в ходе одной операции отыскала четыре душманских склада с оружием, боеприпасами, медикаментами и продовольствием.

Командиры направились к штабу. Шли молча, оба думали о саперах. Их профессия всегда была опасной, но здесь, в Афганистане, саперы не только вступают с каждой миной в смертельный поединок, но и в борьбу с инженерной мыслью, рожденной где-то далеко, в тиши лаборатории, где пытаются сделать каждую новую мину более смертоносной, более сложной, чтобы никто не мог обезвредить ее. А враги революции мины используют очень широко: и на дорогах, и на тропах, и на хлебных полях. Устанавливают мины и в транспорте, и прямо в реке, в местах, где могут пройти люди или проехать техника. А сейчас мины пошли такие, что металлоискатель бесполезен: они пластмассовые; щуп не нащупает — зарыта глубоко. Да и куда ни ткни — всюду камни. Даже собакам не всегда удается ее учуять, такие мины почти не берут тралы:, пятьдесят единиц техники пройдет, а пятьдесят первая подорвется. Но обнаружить мину еще не главное. Иностранные инструкторы обучают душманов ставить мины на неизвлекаемость: потянешь за нее или попробуешь удалить взрыватель — и конец. Стоит наехать на валяющуюся на дороге палку, тряпку или, казалось бы, обыкновенный камень, зацепить антенной за ветви деревьев — взрыв.

— Правильно ты сделал, что у саперов побывал, — похвалил своего заместителя комбат. — Они, пожалуй, за эти дни больше других устали.

— Я хочу еще в роте Бочарова с ребятами поговорить и к разведчикам заглянуть. Им тоже тяжело пришлось. У Бочарова, как ни у кого, потерь много, да и разведчики вконец измотались.

— Хорошо, Владислав Альбертович, сходи к ним. А я с начальником штаба поработаю.

Когда батальон двумя длинными колоннами двинулся к горам, ночь уже давно вступила в свои права. Одной колонной командовал комбат подполковник Бунцев, второй — начальник штаба майор Мисник.