— Ты бы отдохнул, Иван Дмитриевич… — несколько раз обращался я к нему.

— Некогда, голубчик! Надо зубрить особую тарабарщину.

— Скажи, мы едем по тому таинственному делу об исчезновении сына купца?

— Да. Ах, кстати, я забыл тебе сказать, что сегодня по этой же дороге, но несколько раньше нас, проследовали знакомые тебе лица.

— Кто именно? — удивился я.

— Старший приказчик Вахрушинского и красавица в бархатном сарафане с белым платочком на голове.

— Как? Откуда ты это узнал?

Путилин расхохотался:

— Прости, но ты говоришь глупости! Ты вот называешь меня русским Лекоком. Какой же я был бы Лекок, если бы не знал того, что мне следует знать?

— И какова же причина их столь внезапного отъезда?

— У первого — желание как можно скорее спасти от опасности своего молодого хозяина, у второй… как бы тебе получше объяснить?.. Ну, загладить свой промах с белым коленкоровым платочком, что ли…

— Стало быть, этот приказчик будет помогать тебе в деле розыска молодого Вахрушинского?

— О да! И очень… — серьезно проговорил мой гениальный друг, этот великий русский сыщик. — А теперь не мешай мне, спи.

Сквозь полудрему, овладевшую мной из-за мерного покачивания поезда, до меня доносилось бормотание Путилина:

— По пиво духовное… По источника нетления…

«Что за чертовщину несет мой знаменитый друг?!» — неотвязно преследовала меня докучливая мысль.

Подъезжая к самой Москве, Путилин мне сказал:

— Из многих дел, свидетелем которых ты был, это — одно из наиболее опасных. Если меня не разорвут в клочья, я окончательно уверую в свою счастливую звезду.

К моему удивлению, лишь только поезд подошел к платформе, как мы увидели направлявшегося нам навстречу Х., любимого агента знаменитого сыщика. Путилин о чем-то отрывисто его спросил, и мы все вместе тронулись в гостиницу для приезжих, оказавшуюся чрезвычайно грязным заведением и находившуюся на одной из окраин тогдашней патриархальной Москвы.

— Почему тебе пришла фантазия остановиться в этом вертепе? — спросил я Путилина.

— Так надо… — ответил он.

Несмотря на то что уже наступил вечер, мой друг отправился куда-то в сопровождении агента Х. и вернулся далеко за полночь. Поздним вечером второго дня нашего пребывания в Москве (в течение всего этого времени Путилин почти не бывал дома) он вытащил чемодан и, порывшись в нем, достал из него какое-то странное облачение.

— Необходимо, доктор, немного преобразиться. Сегодня мне предстоит нанести весьма важный визит.

— Мне? — спросил я с легким укором. — Но отчего же не нам?

— Увы, мой друг, на этот раз я никого не могу взять с собой туда, куда собираюсь. Дай бог, чтобы хотя бы мне одному удалось туда проникнуть!

— Стоило мне тогда понапрасну тащиться в Москву… — недовольно проворчал я.

— Не говори так. Ты и мой милый Х. — вы можете мне оказать существенную помощь. Слушайте. Пока я окончательно не убедился в правильности своего предположения, я по многим соображениям не хочу обращаться за содействием к моим московским коллегам. Вдруг знаменитый гастролер оскандалится! Конфуз выйдет… Я оставлю вас неподалеку от того места, куда постараюсь проникнуть. У меня есть сигнальный свисток с очень резким звуком. Если вы его услышите, можете с револьверами наизготовку немедленно бросаться ко мне на помощь.