— И ты, Иван Дмитриевич, действительно знаешь, кто убил несчастного?

— Да, да, да! Знаю, знаю. Как вы все мне с этим надоели!..

Путилину подали конверт. Он наскоро прочел письмо и с веселым смехом передал его мне.

— На, полюбуйся!

— «Милостивый государь Иван Дмитриевич! Сейчас в газете узнала, что вы уже открыли убийцу. Великая Золотая Ручка шлет привет и свои поздравления великому Путилину, но советует ему отказаться от дальнейшего преследования ее, ибо в противном случае звезда русского сыска закатится… в вечность.

Я захлопал глазами.

— Что, недурно? Нет, каков стиль послания! Положительно, это пахнет не то Купером, не то Майн Ридом: «Соколиное Око приветствует Красную Пантеру». Ха-ха-ха! Вот это мне нравится!

Путилин вмиг переменился. Куда девались его раздраженность, ворчливость! Он выпрямился, огонь кипучей энергии засверкал в его глазах — точно полководец перед битвой, услышавший грохот первых орудий.

— Она?! Знаменитая Золотая Ручка? — воскликнул я.

— Она.

— Но как ты сразу, а главное, так уверенно мог установить, что ограбление и убийство совершено именно ею?

— Друг мой… Индейцы, как тебе известно, узнают друг друга за версту по запаху, по следам, по массе еле уловимых признаков, неопытному взгляду совершенно непонятных. Так вот и я учуял мою талантливую противницу. Она хочет меня оскальпировать… Гм… операция не из приятных, но… но посмотрим, кто кого победит. Ты знаешь, я страшно люблю иметь дело с людьми равными мне по силам…

Путилин позвал помощника и начал диктовать ему целый ряд распоряжений.

— Вы собираетесь куда-нибудь уезжать, Иван Дмитриевич? — спросил помощник, пытливо глядя в глаза своему шефу.

— Возможно, голубчик, что и придется прокатиться…

Потом он обратился ко мне:

— Скажи, доктор, что установлено вскрытием?

— Смерть последовала не столько от самой раны, нанесенной в левый висок каким-то тупым орудием, сколько от кровоизлияния в мозг. Рана сама по себе пустячная.

— Яснее, яснее!

— Видишь ли, убитый Киршевский был, по-видимому, в очень возбужденном состоянии. Это могло произойти по многим причинам, главным образом — от излишне выпитого коньяка, присутствие которого в желудке покойного было обнаружено. Достаточно было сравнительно несильного удара, удара по голове, чтобы переполненные кровью сосуды лопнули. Моментальное кровоизлияние — и смерть.

Путилин не сводил с моего лица пристального взора.

— Так, так… А отравления не было?

— Нет.

— Ты твердо в этом уверен?

— Да.

— А скажи, доктор, тебе, конечно, хорошо известно действие всех ядов?

— Известно.

— Ты не допускаешь мысли, что можно отравить человека так, что и следов почти не будет?

— Я не понимаю тебя: как это почти не будет?

Мой гениальный друг ничего не ответил. Он пошел в музей сыска, что-то долго там разыскивал, а потом вернулся и подал мне маленький предмет.

— Осторожнее, доктор.

— Что это, шприц?

— Как видишь. Тебе, как врачу, должна быть известна эта штука. Это шприц для подкожного впрыскивания.

— Праваца.

— Совершенно верно. А что в нем находится?

В нем находилась какая-то темно-бурая жидкость, всего несколько капель ее.

— Не знаю, Иван Дмитриевич, — честно проговорил я.