— И все-таки вы покажете мне и материал, и будете отвечать на мои вопросы! — уверенно проговорил Путилин.

— Не вы ли меня заставите? Не забывайте, ваше превосходительство, что я — не ваш подчиненный. Я судебный следователь, а не агент сыскной полиции.

— Увидим!.. — бросил ему Путилин.

От следователя Путилин поехал к министру юстиции. Принятый весьма милостиво и радушно, начальник петербургской сыскной полиции рассказал, в чем состоит его дело.

— Позвольте, но приговор суда оглашен в окончательной форме… — поднял брови сановник.

— Совершенно верно, ваше сиятельство. Но я убежден, что мы имеем дело с судебной ошибкой, — спокойно ответил Путилин.

Сановник развел руками:

— Я знаю вашу проницательность, милостивый государь, но что же мы можем теперь поделать? Я бессилен перед решением суда. Чего же вы добиваетесь?

— Только одного — чтобы приведение приговора в исполнение было отсрочено.

— На какое время?

— На неделю.

Сановник удивленно поглядел на Путилина:

— И в такой короткий срок вы надеетесь сделать для торжества правосудия больше, чем сделали следственные структуры в течение почти полугода?

— Я постараюсь. Если мне удастся, я спасу человека, ибо предъявлю другого убийцу, настоящего, если не удастся — пусть свершится то, что предопределено.

— Хорошо. Это я имею право сделать — отсрочить исполнение приговора.

— Затем я прошу вас, ваше сиятельство, разрешить мне пользоваться всем добытым следственным и судебным материалом.

…Через час Путилин подъехал к дому убитой ростовщицы. Он позвонил в железный звонок, и хриплые, лающие звуки пронеслись за воротами по двору. На воротах была прибита бумажка:

«Этот дом продается или сдается внаем».

Прошло несколько минут. Никто не являлся. Путилин позвонил еще раз, и вскоре калитка открылась. Перед Путилиным стоял сильный, стройный, коренастый мужик с красивым лицом.

— Что вам угодно? — спросил он Путилина.

— Ты дворник?

— Да-с.

— Так вот я хотел бы осмотреть этот дом.

— Купить желаете?

— Нет, внаем взять.

Путилин пристально смотрел на дворника. Он заметил какую-то тень, промелькнувшую на его лице.

— Пожалуйте… Только навряд ли, господин, он вам понравится.

— Почему это?

— Мрачная она, квартира-то, скучная.

— Скажи, любезный, в ней-то и убили твою хозяйку, старуху? Или, может быть, ты не тот дворник, при котором это случилось, а новый?

— Нет, я тот самый. При мне это случилось… — ответил нехотя мужик.

— Кто же продает дом? Разве после старухи остались наследники?

— Дальние какие-то сродственники объявились, вот дом и продают.

— А ты что же тут делаешь?

— Доживаю пока. Упросили сродственники до продажи дома не уходить с места.

— Страшно поди тебе одному тут жить?

Дворник как-то криво усмехнулся:

— А чего страшно-то?

— Да как же — жить в месте, где совершено такое преступление!

— Ничего… — мотнул он головой и как-то странно поглядел на Путилина: — А вы, господин, видно, случаем этим шибко интересуетесь, что про него все вспоминаете…

Путилин улыбнулся:

— Ты прав, голубчик, интересуюсь. Ты холостой или женатый?

— Женатый.

— А где же жена? С тобой живет?

— Нет, в деревне.