— К-как-с? Опять гроб с двойным дном?!

Признаюсь, и я был удивлен не менее гробовых дел мастера. Что за странная фантазия пришла в голову моему гениальному другу?

— Опять. И опять с двойным дном, — продолжал Путилин. — Только на этот раз второе дно должно быть несколько иное. Слушай теперь мой заказ. Покойник должен лежать не на виду, а в пространстве между первым дном и вторым. Поэтому, чтобы гроб не казался уродливо большим, а обыкновенным и — запомни это! — точь-в-точь таким же, как и тот, который ты сработал щедрому заказчику, ты сделай вот как: первое дно подыми как можно выше, тогда пространство между обоими днищами будет настолько широким, что туда можно будет вполне спокойно уместить покойника. Понял?

— Так… точно-с… — обезумев от страха, севшим голосом пролепетал гробовщик.

— Затем, первое дно почти совсем не закрепляй. Сделай так, чтобы покойник, если ему придет фантазия, мог совершенно спокойно выскочить из гроба. В этом фальшивом первом дне просверли такие же отверстия, которые ты сделал в гробовой крышке первого гроба. И запомни, Панкратьев: если хоть одна собака узнает, какой гроб ты мастеришь, я тебя упеку туда, куда Макар телят не гонял! Все делай сам, подмастерьев не допускай к работе, жене своей — ни гу-гу! За гробом я пришлю завтра сам, и, конечно, — со смехом добавил Путилин, — за него ровно ничего тебе не заплачу, ибо ты за первый гроб довольно уж содрал.

Путилин заболел

На другой день утром, просматривая газеты, я натолкнулся на объявление графини Одинцовой, которое вы уже знаете, но которого я в то время еще не знал. Я немало ему подивился.

«Как? — думал я. — Но ведь этот разыскиваемый изумруд — тот самый, который мой друг нашел вчера в потайном отделении таинственного гроба. Вот так штука! Воображаю, как обрадует Путилин несчастную потерпевшую, графиню!»

Вдруг мой взор упал на статью с крупным жирным заголовком

«К таинственной истории с гробом и исчезнувшим из него покойником».

С живейшим любопытством я погрузился в чтение этой статейки. Я приведу вам ее содержание:

«Нет ничего тайного, что не сделалось бы в свое время явным. Мы очень рады, что можем первыми разгадать то таинственное приключение с гробом, о котором не перестает говорить столица, и рассчитываем, что наши читатели оценят наши старания пролить свет на это мрачное, темное дело. Оказывается, в гробе, который во время следования поезда вдруг оказался пустым, находился вовсе не мертвец, а живой „покойник“. Этот живой покойник — знаменитый мошенник и убийца Д., придумавший этот дьявольски остроумный способ бегства с целью избежания захвата и ареста агентами, поджидавшими злодея на всех вокзалах. Увы, наш талантливый русский Лекок, господин Путилин, на этот раз оказался не на высоте своего исключительного дарования. Он посрамлен гениальным мошенником. Гроб, доставленный в сыскную полицию, оказался самым обыкновенным гробом, и только на крышке его обнаружены были дырки, ловко замаскированные бархатом, через которые преступник дышал. В гробу ровно ничего не найдено. В настоящее время, как редчайший уголовно-криминальный экспонат, гроб помещен в музей сыскного отделения. Мы имели случай его осмотреть. Вследствие пережитых волнений с господином Путилиным сделался нервный удар. Состояние его здоровья внушает серьезные опасения».

Когда я прочел это, то даже вскочил и долго не мог прийти в себя от изумления.

— Что это такое?! Как могли господа газетчики пронюхать об этом деле, которое держалось в безусловной тайне, строжайшем секрете? И потом, главное, откуда они взяли, что с Путилиным сделался нервный удар?

«А что, если действительно с ним сделалось вечером нехорошо? — мелькнула у меня тревожная мысль.