Я немедленно велел закладывать мою гнедую лошадку и через несколько минут уже мчался к своему бедному другу.

— Что с Иваном Дмитриевичем? — быстро спросил я с порога у курьера.

— Ничего-с… — удивленно глядя на меня, ответил сторож.

Я влетел в кабинет гениального сыщика. Путилин сидел за письменным столом, просматривая какие-то бумаги. Он взглянул на меня и с улыбкой бросил:

— Я знал, что ты сейчас приедешь. Я ожидал тебя.

— Что с тобой? Ты заболел?

— Я? Наоборот, чувствую себя превосходно.

— Так что же это значит? — протянул я ему номер газеты.

Путилин усмехнулся:

— Ах, ты про эту глупую заметку? Мало ли что врут репортеры.

— Но откуда, скажи, они могли пронюхать об истории с гробом?

— А черт их знает…

Я подивился в душе тому безразличию и спокойствию, с какими мой друг отнесся к появлению в газете сенсационного разоблачения.

— Если ты свободен, приезжай, дружище, ко мне часа в три, — сказал Иван Дмитриевич.

Итальянский ученый

Тот, кто никогда не бывал в сыскных музеях, не может себе представить, какое это мрачное и вместе с тем замечательное место! Мрачное потому, что все здесь напоминает, вернее, кричит о крови, ужасах преступлений самых чудовищных; замечательное потому, что тут вы наглядно знакомитесь со всевозможными орудиями преступлений. Какая в них собрана страшная коллекция криминально-уголовных «документов»! Чего тут только нет! Начиная от простой фомки и кончая самыми замысловатыми инструментами. На некоторых из них виднеются зловещие темно-бурые, почти черные пятна старой, запекшейся крови. Ножи, револьверы, кинжалы, топоры, веревки, мертвые петли, «ошейники», пузырьки с сильнейшими ядами, шприцы, с помощью которых негодяи отравляли своих жертв, маски, фонари с потайным светом… О, всего, что здесь находилось, немыслимо перечислить!

Тут воочию вставала пред устрашенным взором вся неизмеримая по глубине и ужасу бездна человеческого падения, человеческой зверской жестокости, жажды крови. Страшное, нехорошее это было место. Посередине комнаты стоял знаменитый гроб, обитый лиловым бархатом. Путилин бросил на него быстрый взгляд и, подойдя к нему, поправил подушку.

— Вот он, виновник моих злоключений!.. — задумчиво произнес он. — Правда, он выглядит все таким же, дружище?

— Ну разумеется. Что с ним могло сделаться? — ответил я, несколько удивленный.

— Ну, а теперь мне надо с тобой поговорить…

— Великолепно. Ты только скажи мне, для чего ты заказал вчера несчастному гробовщику второй гроб с двойным дном?

Путилин рассмеялся:

— Да так, просто фантазия пришла. Наказать его захотел.

Конечно, это объяснение меня не удовлетворило. Я чувствовал, что сделано это моим другом неспроста. Но для чего? Я, однако, решил об этом у него не допытываться.

— Так в чем дело?

— А вот видишь ли, не улыбается ли тебе мысль сделаться на сегодня, а может быть, и на завтра, сторожем нашего музея?

Я от удивления не смог выговорить ни слова.

— Если да, то позволь мне облачить тебя вот в этот костюм.

С этими словами Путилин указал на форменное платье сторожа-курьера, приготовленное им, очевидно, заранее.

— Тебе это надо? — спросил я моего друга.

— Лично мне — нет. Я хочу доставить тебе возможность насладиться одним забавным водевилем, если… если только, впрочем, он состоится.