— О нет!.. Хотя, если… А впрочем, может быть…

— Тогда вы вот что сделайте: немедленно дайте знать, пусть ваши посланцы повсюду раззвонят, что Путилин наотрез отказался вмешиваться в это дело. Поняли? Ну, а теперь прощайте, господа.

Когда обрадованные евреи вышли, великий сыщик написал шифрованную телеграмму следующего содержания:

«Сильно заинтересованный делом о предполагаемом ритуальном убийстве, выезжаю сейчас же экстренным заказным. Труп девочки оставьте до моего приезда.

В Минске. Еврейское гетто. Перед погромом

Мы приехали в Минск ранним утром, примчавшись из Петербурга с максимально допустимой быстротой. На вокзале нас встретил симпатичный толстяк, который при виде моего гениального друга, выходящего из вагона, поспешно направился к нему:

— На гастроли к нам, глубокоуважаемый Иван Дмитриевич? Ваше превосходительство никогда еще не баловали нас своим посещением.

Путилин улыбнулся и представил меня толстяку.

— О, я не отниму ни одного лавра у вас, дорогой коллега! — шутливо проговорил великий сыщик. — Да и, собственно говоря, к чему вам теперь моя консультация, раз вы столь блестяще повели дело, что труп и убийца уже найдены?

По дороге с вокзала до Европейской гостиницы (мы ехали в карете втроем) Путилин молчал и смотрел в окно. Несмотря на ранний час и на то, что шел первый день еврейской Пасхи, на улицах тихого губернского города царило необычное оживление. Особенно бросалось в глаза большое число евреев. Они — не в праздничных, а в затрапезно-будничных одеяниях — ходили кучками по тротуарам, порой собираясь в группы. Лица их были угрюмы, бледны, взволнованны. Видимо, какой-то общий страх, какая-то общая паника властно захватили еврейскую общину и цепко держали ее в своих объятиях.

Евреи о чем-то оживленно говорили, качали головами, так что их длинные бороды и пейсы развевались на свежем весеннем воздухе. Некоторые из них отчаянно жестикулировали. Когда мы высаживались из кареты у подъезда гостиницы, до нас совершенно явственно из стоявшей вблизи группы евреев донеслось имя великого сыщика.

— Ай-ай-ай, Путилин… — сокрушенно покачивал некто седой головой.

— Что это? — удивленно прошептал местный Лекок. — Никак они уже пронюхали о вашем приезде, узнали вас?

— Нет, этого они не знают, уверяю вас! — твердо, с чуть заметной иронической усмешкой проговорил мой талантливый друг.

В номере гостиницы он, даже не переодевшись, прямо приступил к расспросам своего коллеги.

— Скажите, голубчик, как это вам посчастливилось столь быстро напасть на след, приведший к такому успешному раскрытию этого страшного преступления?

— Видите ли, Иван Дмитриевич, сразу после пропажи девочки по городу стали усиленно циркулировать слухи о возможном похищении ребенка евреями. Сегодня ведь началась их Пасха, а, как известно вашему превосходительству, в Западном районе у нас особенно живуча легенда о еврейских ритуальных убийствах. Естественно, я усилил надзор за еврейскими кварталами, за их гетто. Все агенты были подняты на ноги. И вдруг, совершенно неожиданно, девочка, вернее ее труп, был найдена — на второй же день розысков.

— Кто же отыскал его? — бесстрастно задал вопрос Путилин.

Толстяк улыбнулся:

— Ни за что не догадаетесь, высокочтимый Иван Дмитриевич! Представьте, огромную услугу правосудию оказала… собака! Дело обстояло так. Один из моих агентов, проходя N-ой улицей, вдруг услышал заунывный громкий протяжный вой собаки. Собака выла не переставая.