— Боже!

— А почему бы и нет? В этом и заключается ее ценность. Теперь, когда Ари больше нет с нами, мы можем — если ее теория истинна, — выбирать между не представляющим для нас особого интереса химиком и Арианой, чей ум, не побоюсь громких слов, стоит в одном ряду с умами таких выдающихся людей, как Бок и Штелер, и чьи исследования оказали величайшее влияние на формирование всей системы национальной безопасности. И такая задача нам по силам.

— Вы серьезно?

— Абсолютно. Мы не видим причин отказываться от проекта. Есть необходимые условия его осуществления, и одно из них — Уоррик. Поймите правильно — чем больше подробностей из жизни Ари мы изучим, тем выше вероятность успеха.

— А как же с Рубиным?

— Можно было бы продолжать и эту затею. Хотя бы в качестве операции-дублера. И маскируя одним другое. Но проект «Рубин» в Ресионе мне не нужен. Не хочу, чтобы он влиял на нашу деятельность. Сами понимаете: смысл игры заключается в точном воспроизведении того, что уже было. Интенсивное руководство было в обычае Ари, однако ее преемница не должна находиться в прямом контакте с тем, кто проходит аналогичную процедуру. Пришлось бы выполнять обе части проекта «Рубин» на Фаргоне.

— То есть вы хотите сказать, будто собираетесь осуществить такое… Вне зависимости, получите официальную поддержку или нет, я правильно понял?

— Именно такой поддержки я и добиваюсь. Хочу спасти Уоррика. Я заинтересован в полноценном сотрудничестве с военными. Нам не обойтись без надежного прикрытия, которое вы в состоянии нам обеспечить — по крайней мере до тех пор, пока новая Ариана Эмори не появится на публике. Тогда возобладает мнение, будто это — чисто ресионский, типично гражданский проект. Что будет весьма полезно, не так ли?

— Боже мой. — Городин выпил сразу полчашки кофе. И протянул руку, чтобы ази подлил еще ароматного напитка.

— Аббан, — позвал Най. Ази подошел и заученным жестом налил кофе, а Городин воспользовался заминкой, дабы поспешно добавить еще кое-что.

— А какое отношение, — осторожно молвил он, — все это имеет к Уоррику?

— Он нужен нам. Мы хотим, чтобы Уоррик продолжал свою работу.

— Чтобы он восстанавливал Ариану? Работал с ее обучающими лентами?

— Нет, это было бы неразумно. Я толкую о Ресионе. Сами посудите — речь о событиях двадцати-, а то и пятидесятилетней давности. Уоррик еще молод. Только теперь показал, на что способен. Его исследования смыкаются с тем, чем занималась Ари. Буду откровенен: Ари оставила исключительно подробные записи. Она была гением. Ее записи не лишены логических пробелов — своеобразных лакун, которые она не считала нужным заполнять, ибо при необходимости без труда могла сделать это. Конечно, мы не можем гарантировать стопроцентный успех: ни одна обучающая лента такого рода не идеальна. Знаем только, что затея с Ари способна принести больший успех, чем мы до сих пор втайне подозревали, рассуждая о возможности осуществления чего-то подобного со сторонним объектом.