— Подмечено точно. Попали в яблочко, Янни. Чего вы от меня хотите?

— Убирайся, убирайся вон! Я избавил тебя от неприятностей, спас от начальства. Все утро я расхваливал тебя, как мог, да и Петрос весь день прикрывал твою задницу. Ты не ошибся — это действительно психовоздействие, и ты провалил испытание. Я тебе не верю. Не верю ни на грамм. Берегись — ты идешь по скользкой дорожке. Запомни: если девочка снова заявится к вам, немедленно выпроваживай ее и тотчас звони Деннису.

— А как быть с Джорданом?

— Ага, выклянчиваешь послабления.

— Так что насчет Джордана?

— Не слышал, чтобы кто-то собирался запретить вам и дальше общаться по телефону. Но, сынок, ты играешь с огнем. Смотри, когда-нибудь доиграешься!

— Что вы напишете в докладе?

— Напишу, что ребенок для тебя — не просто ребенок. Ты явно настроен по отношению к ней враждебно.

— Не по отношению к ребенку, а по отношению к мерзостям, Янни, которые вы проделываете над нею, по отношению к проклятой обучающей ленте, ко всему поганому проекту, который вы затеяли. Вы просто сведете девочку с ума, накачивая разной дрянью и отгоняя от нее людей. В вас не осталось ничего человеческого.

— А ты, парень, лишился профессиональных перспектив. Именно лишился. Да еще усугубляешь свою и без того непростую ситуацию. Сынок, ты просто истолковываешь происходящее на свой лад, а не наблюдаешь, не анализируешь, ты растерял объективность, тебя отстранили от участия в проекте. Пока не приведешь мысли в порядок, можешь ко мне не приходить. Все, убирайся! И не отнимай у меня время своими сумасбродными затеями — сначала реши главную проблему. Ступай!

— Ума не приложу, что еще я мог сказать.

Джастина трясло. Уоррика-младшего била крупная дрожь. Грант подошел к дивану и протянул брату стакан. Кубики льда звонко постукивали о стенки стакана. Джастин сделал большой глоток, а Грант опустился рядом, сжимая в руках грифельную доску.

— Обожди несколько дней. Янни рвет и мечет, но скоро успокоится.

Джастин покачал головой. После чего беспомощно взмахнул стаканом, разглядывая собственную руку, пока выпитое виски начинало будоражить кровь, а проглоченный холод — терзать желудок.

— Возможно, — наконец пробормотал юноша, — Янни прав. Возможно, я действительно такой, каким он меня называет, — заурядный конструктор, возомнивший о себе невесть что.

— Это не так.

— Янни не оставил камня на камне от двух моих последних моделей. И, черт возьми, оказался прав — модели были нежизнеспособные, ази просто кончали бы с собой.

Подхватив лежавшую рядом доску, Грант написал: «Не падай духом». А потом еще: «Деннис как-то обмолвился, что Ари не выдумала твои возможности. Ты просто воспринял это как ее веру в тебя. Ты всегда считал, будто принадлежишь к образовательному отделу. Ты и сейчас так думаешь. Но Ари хотела задействовать тебя в моделировании. Интересно, почему?»

Джастину стало не по себе, когда он прочел написанное.

Грант написал: «Ари попортила тебе изрядно крови. Но она никогда не отказывалась просмотреть твои наброски».

— Меня отстранили от работы над проектом, — сообщил Джастин — для службы безопасности и ее «жучков» то была уже не новость. — Он говорит, будто я ненавижу ребенка. Грант, а ведь это не так. Не так. Не так.

Грант стиснул брату плечо:

— Знаю. Знаю, и они знают, и Янни в курсе, он только… Только давит тебе на психику. Записывает твою реакцию на пленку.

— Он утверждает, будто я выдал себя, разве не так?

— Бога ради — это ведь часть замысла, часть давления, неужели непонятно? Сам знаешь, что он делает.