— Бёртон, — раздался слабый шепот сверху, — я должна спасти матушку-Россию!

Он посмотрел на женщину, висящую на потолке, и пожал плечами:

— Тогда вам придется использовать свою способность к ясновидению и предсказать каждое действие каждого человека в каждую минуту каждого дня, начиная с сегодняшнего, пока вы не доберетесь до нужной даты. Если же вы не сделаете этого, то всегда найдется человек, чьи действия изменят будущее. Это неизбежно. Никто не может создать такое будущее, которое отвечало бы его или ее желаниям.

Какое-то время Блаватская висела молча. Потом ее черные глаза мигнули, она перевела взгляд на заводного человека, с него на тихо поющий алмаз, потом опять на Бёртона.

— Неужели всё было напрасно? — с горечью спросила она.

— Я уже говорил: ваш план ущербен по двум причинам.

— И какова вторая?

Бёртон вздохнул и сконцентрировался.

— Вторая ваша ошибка, мадам Блаватская, заключается в том, что этот план — не ваш.

— Что?

— Никто, даже такой безумец, как вы, не может считать себя способным изменить будущую историю. Если, конечно, историей не пытается манипулировать тот, для кого она прошлое.

Вокруг тела Блаватской затрещали энергетические разряды. Библиотеку наполнил резкий запах озона.

— Я не понимаю! — прошептала она.

Королевский агент остановился, разорвал медиумическую связь с ней и только потом сказал:

— Всё очень просто. Вы считаете себя кукольником. На самом деле — вы кукла!

Внезапно женщина резко выгнула спину и закричала. Эфирная энергия охватила всё ее тело: из глаз, ушей и носа хлынула кровь, потом она стала сочиться из ее мозга вниз, на Глаз Нага. Блаватская изогнулась, сотрясаемая страшной болью, и закричала еще громче. Внезапно в горле у нее что-то булькнуло: она затихла — и бессильно повисла. На мгновение установилась полная тишина. Потом ее рот открылся, и оттуда раздался злобный мужской голос, глубокий и булькающий, тоже говоривший с сильным русским акцентом:

— Очень умно, май фрэнд! Ты совершенно прав: человек из будущего знает историю и способен изменить ее таким образом, чтобы создать новое будущее. Джигер — ты сказать «кукла», йес? — оказаться очень полезный!

— Ты как раз вовремя, Григорий, — мрачно усмехнулся королевский агент, — а то я уж подумал, ты будешь вечно прятаться за женщиной! Она ведь не знала, что ты управляешь ею, не так ли?

— Оф корс!

— И всё это время, думая, будто действует сама, она выполняла твои команды. Скажи мне: что ты чувствуешь, так точно предвидя собственную смерть?

— Я вижу убийство. Вижу смерть. Это очень… печально.

— Как скоро? Я имею в виду, с твоей точки зрения.

— Через два года.

— То есть ты сейчас говоришь из тысяча девятьсот четырнадцатого?

— Йес. Но надо сказать тебе: я разработать немного другое… хм-м… расписание для нас обоих. Свою смерть я отложить: твоя будет намного быстрее, йес?

— Ноу, — возразил Бёртон. Распутин злобно хихикнул. Ручейки крови, вытекавшие из Блаватской, превратились в редкие капли.