— Какая вы упрямая, мисс Грейс. Ладно, пусть все остается как есть. Только предупреждаю — постарайтесь, чтобы он не исчез до того, как ответит на мои вопросы.

— Если он не может ходить, то о каком побеге может идти речь! — отозвалась Грейс.

Мейберри огорченно покачал головой.

— Не нравится мне все это, Вуфертон. По-моему, надо вызвать доктора Фрита, только он может сказать, можно ли перевозить этого парня.

— Да-да, я согласна, — поддержала его Грейс. Фрит мог приехать разве что вечером, и это давало Анри лишний день, а ей — время подумать, что делать дальше. Единственное — надо было как-то убрать француза, сторожившего у ворот. — А что насчет этого типа, который наблюдает за домом?

Вуфертон выглянул в окно.

— Надо отвести его в «Черную лошадь». Шпион ваш француз или не шпион, но я не допущу убийств на своей территории!

Грейс с легким сердцем проводила мужчин до дверей. Напомнив еще раз о том, что парень ни в коем случае не должен убежать, Мейберри следом за Вуфертоном спустился с крыльца. Грейс закрыла дверь и бессильно прислонилась к ней спиной.

Что делать? Вуфертон наверняка отправится к сэру Джеймсу самое позднее завтра утром, а значит где-то к обеду явится с ордером и привезет с собой доктора Фрита. Или, может, приедет сам сэр Джеймс, что было бы и к лучшему. Может быть, ей удастся убедить его, что Анри лучше пока остаться на ее попечении. С другой стороны, он наверняка заговорит об угрозе для ее репутации.

Казалось, выхода нет. Ну ничего, во всяком случае она избавится от соглядатая. Грейс осторожно зашла на кухню и стала так, чтобы можно было незаметно смотреть в окно.

Мейберри и Вуфертон разговаривали с французом. Вуфертон знал французский язык, почему и был поставлен заниматься акцизами. В молодости он был коммерсантом, занимался импортом вина и спирта с континента и частенько бывал за границей. Грейс подумала о бумагах Анри. Интересно, разобрался бы он в них?

Между тем, к великому облегчению Грейс, француз сел на лошадь позади Вуфертона, и компания тронулась к большой дороге. Грейс, пока она шла в гостиную, раздумывала о том, не сказать ли Анри, чтобы ушел, не дожидаясь завтрашнего утра. Но от этой мысли пришлось отказаться.

Какой толк? Он останется беглецом, и его станут искать не только французы, желающие его смерти, но и ее соотечественники. А она ничего не будет знать о нем. Должно быть какое-то другое решение. Если б только Анри рассказал ей больше! Что же все-таки делать?

Обед запаздывал из-за того, что Джемайма то и дело отвлекалась от готовки. Грейс с нетерпением ожидала, когда наконец служанка покормит Анри, чтобы можно было с ним поговорить. По ее приказанию, ему подавали гораздо большую порцию, чем ей самой. Он мужчина, и ему нужно поправляться.

Последние дни закупалось много больше продуктов, и Грейс без колебаний выдала деньги Рубену, чтобы тот купил у мясника в Веннингтоне дополнительный шмат говядины и несколько цыплят. Обычно покупками занималась Джемайма, но сейчас ей было некогда.

Грейс не скупилась на расходы, хотя понимала, что после отъезда Анри ей придется туго.

Сидя перед бюро, она смотрела на средний ящичек, за которым в тайнике были спрятаны бумаги Анри, и так глубоко задумалась, что не заметила, как Джемайма накрыла на стол.

Может, все-таки взломать печати? Возможно, тогда она узнает, зачем Анри явился в Англию. Он сказал, что бумаги очень опасны, но в тех, что она прочитала, нет никаких намеков на эту опасность. Может, это касается этих страшных людей? Может, они будут опасны, если попадут в руки Лорио и его товарищей?

Но ломать печати, нельзя, это было бы предательством по отношению к Анри. С другой стороны, разве не лучше было бы для него самого, если б она узнала, что в этих бумагах? Он боится сказать ей, чтобы не подвергать ее опасности.