— Дай мне слово, что приедешь ко мне целым и невредимым, — взмолилась Илис.

Максим крепко прижал ее к груди.

— Помните, мадам, — прошептал он, — что больше всего на свете я хотел бы вернуться в Англию. — Он немного отодвинул Илис, чтобы заглянуть ей в глаза. — Если все пойдет хорошо, родная, я захвачу с собой Хиллиарда.

Крик, прозвучавший из окна наверху, возвестил о том, что ганзейцы ворвались в комнату Илис. Те, кто стоял во дворе, подняли головы и увидели высунувшихся до половины Хиллиарда и его солдат. Они озадаченно рассматривали внешнюю стену замка, недоумевая, как англичанам удалось выбраться, однако их любопытство так и осталось неудовлетворенным. Заскрежетав от ярости зубами, Хиллиард последовал за своими людьми вниз. Он уже был готов поверить, что у этих чертовых англичан выросли крылья.

Максим подсадил Илис и хлопнул лошадь по крупу. Животное сорвалось с места и вылетело в ворота замка. Хотя Максим испытал облегчение, словно с его души свалился тяжелый груз, он все же взбежал на стену и проводил взглядом всадников, пока они не скрылись за поворотом. Потом повернулся к пушке. У него уже не было возможности предаваться печальным размышлениям, потому что в это мгновение остатки войска Хиллиарда показались в дверях замка. Их встретил огонь двух пушек. Прошло довольно много времени, прежде чем Хиллиард наконец поднял сучковатую палку, на которой развевался белый флаг.

Глава 26

Ветер наполнил паруса, и судно понеслось вперед, вспенивая воду. Трюмы были доверху забиты грузом, медью, серебром, сушеной треской и гамбургским пивом, но это никак не повлияло на его быстроходность. Нос судна с легкостью взрезал серую поверхность моря, стремительно отсчитывая милю за милей. Казалось, темные облака, подгоняемые северным ветром, едва не ложатся на белоснежные паруса. Капли уныло моросящего дождя, стоило им только упасть на палубу, тут же исчезали в недрах волновавшегося моря. Парившие над поверхностью воды чайки сопровождали свой полет резкими криками и следовали за судном, которое огибало Фризские острова. Но когда корабль миновал последний остров из этой длинной цепочки, марсели беспомощно захлопали, потеряв ветер. Рулевой развернул судно, а команда бросилась поднимать новые паруса. Весь этот шум способно было выдержать только привычное к крикам матросов и боцмана ухо истинного моряка. Прошло еще некоторое время, и Нидерланды остались позади, а судно устремилось в Северное море. Чайки, отчаявшись получить вознаграждение за свое неусыпное бодрствование, остались кормиться в прибрежной полосе.

Холодный, влажный ветер пробирал до костей, и Илис, поежившись, поглубже натянула капюшон своего шерстяного плаща. Она предпочла не распаковывать дорогие платья и подбитый мехом плащ, поэтому сейчас на ней была простая, но теплая и удобная одежда. Девушка похвалила себя за предусмотрительность: ведь и платье, и плащ уже успели пропитаться влагой, а ее лицо было мокрым от мелких капелек. Она стояла, облокотившись на леер, и смотрела вдаль. Англия находилась где-то там, за этой призрачной линией, где небо опускается в море, но девушка не испытывала радости оттого, что возвращается домой. Ее сердце осталось в Германии. Она не знала, жив ли Максим, и когда ее одолевали воспоминания о недавних событиях, перед глазами возникала страшная и мучительная картина: ее возлюбленный супруг лежит бездыханный у ног этого мерзкого животного Хиллиарда.