Чтобы спрятаться от тумана, Илис перебралась на ют, где стояли Николас и рулевой, обеспокоенно смотревшие на нактоуз. Она старалась держаться от них подальше и не мешать. Николас заметил ее присутствие совершенно случайно, когда проверял курс судна. Он кивнул ей и вновь обратился к рулевому. Его голос звучал приглушенно, но в нем чувствовалась уверенность, и рулевой внимательно слушал указания своего капитана.

Никто бы не посмел утверждать, что Николас неумен или обладает плохими манерами, подумала Илис, переводя взгляд на море. Было совершенно очевидно, что команда, как и она сама, уважала его. Несмотря на то что временами Николас держался с ней отчужденно, с первого дня, с того момента, как они отплыли из Гамбурга, он был чрезвычайно добр и заботлив. Ей очень повезло, что она познакомилась с ним, потому что он более чем в три раза увеличил ее средства. Но главное заключалось в том, что ей посчастливилось встретить столь интересного человека, обладающего исключительной широтой души.

Николас проявил любезность и опять уступил ей свою каюту, и они не упускали возможности насладиться изысканными блюдами, приготовленными герром Дитрихом, и побеседовать на интересные для обоих темы, избегая, однако, любого упоминания о том, что произошло. Иногда Илис замечала, что Николас наблюдает за ней, и ее удивляло выражение его лица, словно он разделял ее боль и тревогу за Максима. Но временами девушке казалось, что он борется с ограничениями, установленными им еще в их первое путешествие. Она принадлежала другому; он не собирался вмешиваться или проявлять свои чувства. Однако в его отношении к ней, основанном на восхищении и уважении, настолько сильных, что он был бы рад видеть ее своей женой, проскальзывало желание, вернее, стремление установить между ними нечто вроде перемирия, чтобы они могли очистить свою дружбу от пепла прошлого.

— Segelschiff! Viertel Steuerbord!

Этот крик раздался откуда-то сверху, и Илис, подняв голову, увидела, что вахтенный, сидевший в «вороньем гнезде», указывает на узкую полоску горизонта. На ее фоне были видны белые точки, и хотя девушка не поняла, что сказал вахтенный, она догадалась, какое значение имеют эти крохотные пятнышки. Это паруса корабля!

Николас выхватил у своего помощника подзорную трубу и направил ее в ту сторону, куда указывал вахтенный. Прошло довольно много времени, прежде чем он опустил ее, но теперь на его лице появилось озабоченное выражение. Что-то скомандовав по-немецки, он опять прижал трубу к глазу.

— Английское судно, — бросил он через плечо Илис. — Плывет из Нидерландов.

— Это… это корабль Дрейка?

Илис, знавшая, что ждет Николаса при встрече с Дрейком, страшилась задать этот вопрос. Капитан сам признал, что не так богат, как Хиллиард, поэтому потеря груза и судна была бы для него страшным ударом.

Николас не скрывал своей тревоги.

— Этот неуловимый дьявол! Знать бы, где он сейчас! С тех пор как Елизавета фновь разрешила ему плавать, он занимался тем, что грабил Испанию. Он летает словно на крыльях: прошлым летом между баскскими портами, а ф этом году — между островами Зеленого Мыса и Карибским морем. Сантьяго! Порт-оф-Спейн! Картахена! Фсе пали под его натиском! Он превратит Филиппа ф нищего! И фсех тех, кто имеет глупость идти с ним на сделку! Это будет горькой иронией судьбы, если мы столкнемся с ним!

— Но он наверняка отпустит вас, если узнает, что вы везете английскую подданную.