— Ух! — Николас в ярости шлепнул себя перчатками по ноге. — Проклятая неопределенность! Она терзает меня!

Максим подошел к столу, налил немного медового напитка в кубок и подал его расстроенному капитану.

— Вот, это прибавит тебе отваги.

Фон Райан взял кубок и залпом осушил его под подозрительным взглядом хозяина. Потом протянул Максиму пустой кубок, и тот, подняв флягу, вновь наполнил его.

— Я никогда не видел, чтобы ты так переживал из-за какой-то девчонки, — заметил Максим, придвигая к себе кресло. — Помню, как ты приезжал в мое поместье и рыскал по округе в поисках молоденьких, достойных твоего внимания дамочек. И ведь ты не ограничивался какой-то одной…

— Не надо, Максим, — с упреком оборвал его Николас, однако уголки его губ тронула добродушная улыбка. — Ты же знаешь, что я просто святой.

— Осторожней, фон Райан! — предупредил его Максим. — Господь в наказание может поразить нас молнией, поэтому умоляю тебя не забывать, что в настоящий момент этот замок — мое единственное пристанище с целой крышей.

— Что ты имеешь ф фиду? — с вызовом обратился к нему Николас, притворившись, что разгневан. — Я требую объяснений.

Бровь Максима скептически изогнулась.

— Мне известно о клятвах, данных членами Ганзейского союза, — улыбнулся он, — но среди ганзейцев есть такие, кто по-своему понимает эти клятвы. В глубине души они похотливые развратники, стремящиеся завоевать любую симпатичную девушку, которая привлекла их внимание. — Он пожал плечами. — Это не мое дело, строго ли ты соблюдаешь клятвы и дисциплинирован ли. Ты с колыбели был мошенником, а я в некоторой степени ответствен за то, что девушка оказалась здесь. Я знаю, ты отнюдь не невинное создание.

— Как и ты! — отпарировал Николас.

Максим весело рассмеялся.

— Но я никогда и не утверждал обратное.

Язвительное замечание достигло своей цели, и взгляд холодных голубых глаз устремился на Максима.

— Ах ты, негодяй! — беззлобно возмутился Николас. — Ты порочишь мою репутацию.

— Это невозможно, потому что ты уже давно сделал это сам. Кроме того, я всего-навсего обозначил разницу между тобой и мной, дружище.

Николас склонил голову, принимая упрек приятеля.

— Я признаю, что из нас двоих я более грешен.

Губы Максима медленно растянулись в улыбке.

— Я давно знаю это.

— Но девушка… Она так отличается от других. Она тронула мое сердце.

Максим так энергично фыркнул, что едва не выпрыгнул из кресла.

— Умоляю тебя, Николас, будь осторожен с ней. Если ты предложишь ей свое сердце, она в два счета разорвет его на мелкие кусочки. — Он не забыл своего прокушенного уха. — Это злобная и бесстрашная фурия.

— Разве не я переправил ее через Северное море? — с горячностью напомнил Николас, стремясь защитить девушку. — Ja, согласен, она отважна, но действительно ли ф ней столько злобы? Nein! Она просто борется за свою свободу. А ты бы поступал по-другому?

— Я бы по крайней мере прислушался к разумным доводам.

— Разве для девушки не разумно стремиться фернуться домой и настаивать на этом? А фот то, что сделали с ней, было крайним безрассудством.

— Это была ошибка, — покорно согласился Максим. — Уверен, Арабелла с радостью согласилась бы жить здесь, если бы мои люди не напутали.

— А ты спрашивал ее?

Этот простой вопрос заставил Максима нахмуриться.