— Мой мальчик, то были не польки, а жницы, — снисходительно объяснил оберст. — У настоящих полек из аристократических семей есть свой шарм.

— Все равно они — низшая раса, — не сдавался гауптман.

Против этого никто не мог возразить.

— Французы тоже хороши — лягушатники, — ввернул корреспондент Берлинского радио. — В Париже до войны меня однажды попотчевали лягушатиной. Я сначала ничего об этом не знал. Думал — курятина. А когда узнал — меня стошнило.

— Мой отец воевал в четырнадцатом году. Он говорил, что пуалю и томми — храбрые солдаты, — снова взял инициативу неугомонный гауптман. — Не знаю, как тогда, но сейчас мы были поражены: французы сдавались почти без выстрелов. Потом мы столкнулись с англичанами. Эти дрались упорно, а когда их брали в плен, то сдавались с таким высокомерным видом, будто не мы их, а они нас победили. Мы бы их окончательно прихлопнули в Дюнкерке, если бы не приказ: остановиться! Мы тогда не понимали, в чем дело. Как сейчас помню, стоял знойный день. По обочинам дороги валялись брошенные англичанами танки, автомашины, тяжелое оружие. Пахло пороховой гарью. Наши фляжки опустели, но в запасе было сколько угодно французского коньяка, красного вина и шампанского. Шампанское фонтаном било из бутылок, как только открывали пробку, и почти все выплескивалось. Но мы быстро приспособились: выбивали пробку — и в рот! Иногда дух заходился… Некоторые ребята на спор выпивали по две бутылки кряду. Да, это было времечко!.. Не то что сейчас в Румынии — нищая страна. Один раз там только и повеселились — на Новый год. Кто-то из офицеров придумал игру: повесили на всю стену большую карту мира и по очереди стреляли в нее. Стоишь спиной, пистолет через плечо, и стреляешь вслепую. Гадали, куда нам предстоит путь завтра. Те, кто попадал в Балканы или в Африку, получали премию — бокал шампанского. Кто мазал и попадал в Атлантический океан или в Россию — платил штраф.

— Но те, кто попадал тогда в Россию, сегодня должны получить премию, — сказал Остер. Восторги воспитанника «гитлерюгенд» порядком надоели ему. Он не сдержался.

Все замолчали. Затянувшуюся паузу нарушил оберст:

— Вы так полагаете, генерал?

Остер не ответил.

— Моя часть стоит в Польше, — продолжал оберст. — Неподалеку от границы. Россия строго выполняет договор: день и ночь в Германию идут поезда с грузами.

— Все это так, но, возможно, нам придется нанести «превентивный удар». — Остер заговорил о превентивной войне в духе высказываний доктора Геббельса — все-таки следовало проявлять осторожность.

— Ну, если та-ак, — протянул оберст.

— У нас говорили, что Советский Союз собирается пропустить германские войска на Ближний Восток, чтобы прикончить там англичан, — сказал корреспондент Берлинского радио.

— Если это понадобится, мы обойдемся и без Советского Союза, — авторитетно заявил Остер. — Румыния, Болгария — с нами. Турция тоже относится к нам лояльно.

— Верно, господин генерал, — воодушевленно произнес гауптман. — Сегодня с нами вся Европа: Италия, Венгрия, Финляндия, Словакия, Румыния, Болгария, Хорватия — наши союзники. Каудильо и доктор Салазар — тоже с нами. Остальные страны покорены — их промышленность, их ресурсы в нашем распоряжении. Югославия сокрушена, не сегодня завтра падет Греция!..

Бывают же такие совпадения. Как только гауптман произнес эти слова, по радиосети зазвучали фанфары. В последнее время они раздавались так часто, что к ним привыкли.