– Не подходи ко мне больше, – процедила я, сменив прежде искусственно дружелюбный тон. Была бы возможность, я бы больно ткнула пальцем ему в грудь, говоря все это. – Если подойдешь, в следующий раз я плесну горячий шоколад тебе в лицо.

Я решила, что выиграла, поэтому, грубо толкнув его плечом, прошла мимо, так на него больше и не посмотрев.

Руби побежала за мной, слышен был стук ее каблучков.

– Здорово ты его… – сказала она. – Я, конечно, не из тех, кто тоже так смог бы, но ты поставила его на место, кажется.

– Все равно мне здесь осталось недолго. Напоследок я хотела немного ему отомстить.

Звучала я, должно быть, ужасно по-детски, но испытывала при этом радость от совершенного, поэтому не обратила на это внимания.

Учебный день шел ровно, не было в нем ничего особенного.

Я игнорировала всех, кто смотрел на меня, кто шептался за моей спиной, а также Честера с Кристиной, которые казались как всегда веселыми и радостными. Прошло больше недели, а они все смеялись надо мной.

Когда уроки подошли к концу, я по привычке достала учебник для подготовки к экзамену и замерла на несколько секунд, держа его в руке. На душе снова стало неприятно, и я в отчаянии и раздражении бросила его обратно в шкафчик с глухим стуком.

От удара вдруг открылась соседняя металлическая дверца, которая, как оказалось, была не заперта на замок.

Местечко, в котором хранились вещи Элиаса.

Я решила, что хочу что-нибудь с ними сделать. С его учебниками, может, с журналом и парой комиксов, которые лежали в стопке на полке. Мне хотелось взять их в руки и разорвать в клочья, а потом эти самые клочья запихнуть обратно, чтобы, когда Элиас откроет шкафчик, оттуда посыпались бы одни кусочки бумаги.

Я огляделась. Всем было все равно, никто на меня даже не смотрел, каждый занят своими глупыми разговорами. Мне показалось, это отличная возможность.

Все считают меня плохой? Отлично. Тогда я буду плохой.

Я приоткрыла дверцу шире и взяла первое, что попалось под руку: комикс X-Men. Выпуск выглядел совсем новеньким, будто Элиас купил его на днях. Здорово. Значит, боль от утраты будет сильней, если я разорву этот журнал.

Но я не успела воплотить свою задумку, потому что что-то упало к моим ногам. Небольшой сложенный лист бумаги, заточенный между страницами комикса. Я отложила журнал и наклонилась, чтобы подобрать листок. Это было что-то вроде записки.

Мое дурацкое отношение к Ламии Уайт.

Вот что было написано небрежным почерком на одной стороне сложенного вчетверо листочка. А внутри – много текста. Это было видно невооруженным глазом по текстуре и просвечивающим чернилам ручки.

Мне показалось невероятно интересным сейчас прочесть все, что излилось из его души. Я даже понимала, что прочитанное мне не понравится. Но сопротивляться… сопротивляться любопытству я, как всегда, не могла.

Я сделала вдох. Достаточно глубокий и долгий, чтобы успеть подготовиться морально.

Ожидания были самыми худшими. Ненавистью, наверное, пропитана каждая буковка. Это такая форма садизма, но в отношении самой себя. Так называлось то, что мне хотелось сейчас сделать.

Итак, я развернула лист бумаги.

В общем, не думал, что докачусь до чего-то подобного…

Блн Блин я как девчонка какая-то решил днвник дневник вести. На самом деле конечно это никакой не дневник а просто.

Ну типа просто хочу как-то высказаться что ли. По другому сложно. Нет никого кому мжно можно все это сказать в общем.

У Элиаса красивый почерк, но много исправленных слов. В некоторых местах букв не хватало. Я ничего не знала о дислексии, и, возможно, это одна из особенностей. Вероятно, кроме чтения, он испытывает трудности и с письмом.

Я продолжила читать, набрав в легкие еще больше воздуха.

А сказать-то я хочу о Ламии.