Развязывая концы хиджаба, я спускалась на первый этаж после длинного урока, на котором наш учитель, мистер Родригес, два часа распинался по поводу квантовой физики. Вернее было бы сказать, он весьма неохотно, постоянно отвлекаясь на лежащий на столе журнал, частично прикрытый листами бумаги, рассказывал нам тему занятия. По классу то и дело пролетали смешки и перешептывания о том, что наш драгоценный физик держит у себя на рабочем столе экземпляр «Пентхауса»[19]. Понятия не имею, почему эта информация заставляла их хихикать, и понятия не имею, что это за журнал такой.

– Серьезно? – продолжала Руби, выходя вместе со мной на улицу. На ее плечо был закинут розовенький рюкзачок, а сама она нарядилась в нежно-желтое платье до колен. Рэй, одетый в черный свитер, рядом с ней казался мрачнее тучи. – Это все?

– Однажды я поехала к бабушке и дедушке на ферму в Айове. Помогала с хозяйством, и они платили мне за это деньгами. Совсем немного, но за год я сумела накопить на скейт.

– И сколько тебе было лет? – вдруг спросил Рэй, будто мой возраст действительно имел какое-то значение.

– Десять, – ответила я и сразу продолжила: – Я купила себе скейтборд и каждый день ходила с ним в скейтпарки. Сначала просто наблюдала за другими, но постепенно начала пытаться что-то делать сама. Тысячу раз раздирала колени. У меня много шрамов осталось с тех времен.

– И тем не менее, ты любишь скейтбординг всем сердцем, – заключила Руби. Я посмотрела на нее с недопониманием, и она махнула головой, сказав: – Ты так улыбалась, пока все это рассказывала!

Улыбалась я, кстати, редко. Только в крайне приятные моменты своей жизни, каких было не то чтобы мало, но и немного, это точно. Папа даже в шутку называл меня Гарфилдом – тем рыжим котом из комиксов, который вечно был хмурым и будто чем-то недовольным. Идеальное описание меня.

Мы дошли до ворот школы.

Руби ожидал красный «кадиллак эльдорадо» – автомобиль, которым болел мой папа. Его журналы с фотографиями разных машин, на которые нам пришлось бы копить несколько десятков лет, всегда лежали у нас дома на виду. Кани любил брать их в нашу тогда еще общую комнату, а затем дом сотрясался от голоса папы, ищущего свои сокровища.

– Пап, я здесь! – воскликнула Руби, махнув сидевшему в машине мужчине в деловом костюме. – Подожди минутку!

В ответ он ей мягко улыбнулся и снял темные очки.

– Увидимся на вечеринке, – напомнила Руби, хоть и не обращалась лично ко мне. Она повернулась к Рэю, обняла его за шею, затем поцеловала в губы, и я от неловкости отвернулась. Но потом девушка вдруг крепко меня обняла, не успела я опомниться. Обняла так, как обычно обнимают самые близкие люди.

– Если что, мы встретим тебя у дверей, хорошо? Но если все же решишь не приходить, мы с Рэем что-нибудь придумаем, чтобы тебя отмазать.

Я слегка улыбнулась, как бы благодаря ее, но, естественно, не видела никакой потребности в этом. Я просто не могла туда не явиться.

И все же, я не могла поверить в искренность Руби и Рэя до конца. Мне постоянно казалось, что они что-то затеяли. Что-то нехорошее, мерзопакостное, как раз в духе Кристины.

Наверное, мне никогда не удастся избавиться от паранойи.

– Пока, – махнул мне Рэй, когда его девушка уже побежала к своему отцу.

– Пока, – ответила я.

И он тоже меня покинул, двинувшись к своей машине, которая стояла на школьной парковке.

Эти двое – дети из обеспеченных семей, иначе как объяснить то, что у обоих такие хорошие автомобили?

Эта мысль заставила меня усомниться в них еще больше, и от отчаяния я развернулась, обойдя желтый школьный автобус, и двинулась в сторону своей улицы.

* * *

В моей комнате было прохладно.