Я положила сумку на свое привычное место, но не успела сесть за парту, как парень заговорил:

– Так каким будет последнее твое оставшееся желание?

– Что?

– Я должен выполнить еще одно твое желание, ведь ты утерла мне нос своим скейтом. Я бы даже сказал, проехалась по мне бульдозером.

Я все же села поудобнее, сложила руки в замок и задумалась. Но выдала первое, что пришло в голову:

– Итак, мое последнее желание: сделай так, чтобы я была такой же, как все остальные. И чтобы на меня больше не пялились, как на ходячую бомбу, и не отвешивали дурацкие шутки про Ирак.

Элиас кивнул, да еще и с таким видом, будто реально мог все это устроить.

– Без проблем, – с полной уверенностью сказал он. Потом пересел за парту напротив меня и взял учебник. – Ты же выполнила домашнее задание, которое я тебе дал?

Настала моя очередь кивать. Я достала из рюкзака тетрадь и протянула Элиасу. Он не стал забирать ее, а попросил меня прочесть все, что я написала.

Меня это немного удивило.

Я никогда не отличалась скромностью, когда дело касалось выуживания информации, так что и сейчас решила не смущаться.

– Второе мое желание: я хочу, чтобы ты сказал, в чем дело.

Он на меня уставился в недоумении.

– О чем ты?

– Хватит прикидываться дурачком, Элиас.

Парень вдруг замер. Потом его губы медленно сложились в улыбку. И теперь мне было сложно не засмущаться от этого пристального взгляда и дурацкого выражения лица.

– А ты меня впервые по имени назвала. Конечно, заодно и дураком обозвала, но все же…

Я даже не заметила, но быстро решила не отвлекаться, потому что очень уж хотела получить ответ на свой вопрос.

– Не меняй тему. – Я скрестила руки у груди в выжидающей позе. – Ты ведь мой должник.

Элиас цокнул:

– Загадай что-нибудь другое. Любое другое.

– Нет. Я решаю, что загадывать, и только что прозвучало мое решение.

Я видела, как он не хотел отвечать. Как сдерживался изо всех сил, чтобы снова не уйти, как в первый день так и не состоявшегося занятия.

Это лишь разогревало во мне интерес, а вовсе не отталкивало, как, наверное, ему могло показаться.

– Ну? – Моя бровь выгнулась в нетерпении. Элиас посмотрел на меня совсем иначе.

– Зачем ты меня мучаешь? – спросил он.

– Я тебя не мучаю. Я хочу знать, почему ты избегаешь чтения. Почему скрываешь, что любишь читать?

– Я не люблю читать.

– Не ври. В автобусе ты казался очень увлеченным книгой.

– Потому что я всеми силами пытался понять, что там написано, а когда понимал, радовался.

– Э-э-э… – протянула я, не понимая, что он имел в виду.

Элиас не стал больше молчать и отпираться.

– Я не могу читать. Для меня буквы, образующие слова, не имеют никакого смысла.

Сначала мне подумалось, что это какое-то образное выражение, но я поняла, что ошиблась, когда он продолжил:

– Представь, я не могу читать, как это делаешь ты, он или она… Да и все, кто учится в этой школе. Мне не понятны тексты в учебниках. Домашние задания я не способен выполнять без чьей-нибудь помощи. А нужен мне кто-то только для того, чтобы мне прочли все, что там написано. Сам я этого делать не могу.

Я молчала и слушала его, а он будто не просто рассказывал мне о своей особенности, а по-настоящему изливал душу. Казалось, он никому прежде об этом не говорил.

– У меня дислексия[28], – в завершение произнес он. – Паршивая штука, скажу я тебе. Особенно это чувствуется на уроках литературы.

Я ожидала услышать все что угодно, но только не это. Вмиг мне стало не по себе.