Я была рада его появлению. Как странно.

Повернувшись, я ожидала увидеть прежнего Элиаса Конли – с его черными волосами, пронзающими, словно кинжалы, глазами, ухмылочкой и, может, даже со скейтбордом. Но на этот раз передо мной предстал немного другой человек.

Парень не спеша подошел ближе, пока и я, и миссис Дейфус были ужасно смущены его внешним видом. Я в очередной раз подавила желание ущипнуть себя.

– Что это та… – начала было директриса, но Элиас ее перебил:

– Ламия никого не подговаривала, мэм. – Его глаза заулыбались. – Это сделал я.

Он поправил куфию[30] у себя на голове точно так же, как я всю жизнь поправляла хиджаб. Его лицо было частично прикрыто, из-под платка показывалась лишь часть черных волос и его глаза, которые теперь благодаря куфии казались еще более выразительными. Если бы его кожа была темнее, я бы решила, что это новый ученик, выходец из Ближнего Востока.

– Что происходит, мистер Конли? – наконец сумела заговорить миссис Дейфус. – Что вы устроили в моей школе?!

Кажется, она уже начинала выходить из себя.

Но будем честны, плевать мне сейчас на это.

Гораздо интереснее было рассматривать Элиаса в этом «арабском» обличии. И пока миссис Дейфус еще что-то там высказывала, он мимолетно повернул голову в мою сторону и подмигнул, отчего мысли в голове мигом разлетелись.

Вероятно, и мозги тоже разлетелись на мелкие кусочки по всему школьному коридору.

– Миссис Дейфус, никогда не думал, что буду прибегать к подобным мерам, но, – заговорил Элиас, и директриса замолчала, – вы же ничего не сможете мне сделать.

Женщина подняла бровь, но по ее лицу было видно, что она все поняла.

А вот мне понятно не было от слова совсем.

– Ступайте на занятия, – только и сказала директриса, а потом вдруг просто развернулась на своих низких каблуках и пошла прочь.

Я осталась стоять в полном недоумении. И что это было?

– Вот блин, – произнес Элиас, опуская часть куфии вниз, тем самым открывая нижнюю часть лица. – В этой штуке чувствуешь себя каким-то ниндзя. У тебя то же самое?

– Спасибо, – прошептала я.

Я сама была в шоке оттого, как легко эти слова вылетели из моего рта. Будто бы я произносила их миллионы раз, уже успев достаточно натренироваться.

Элиас, кажется, удивился.

– За что?

– Ты знаешь за что.

Он улыбнулся.

А я вмиг забыла, что он совсем недавно был одним из тех, кого я ненавидела. Сейчас я уже не ненавидела его. Я испытывала чувства куда более сильные, но непонятные и странные. Незнакомые мне, в каком-то роде пугающие, ставящие в тупик.

Я привыкла держать под контролем все, что было мне подвластно. Свои собственные чувства я тоже считала подчиняющимися мне одной. Но сейчас все вдруг переменилось. Без понятия, хорошо это или ужасающе плохо.

Но как бы это не было связано с черными глазами, которые на меня каждый день смотрят.

– Не смотри так, – шутливо произнес Элиас. – Я просто решил сменить имидж.

– Как ты подговорил их это сделать? – спросила я в надежде отвлечься от своих же мыслей.

– Меня все здесь слушаются, – ответил он. – И любят.

– И каково это, когда тебя любят?

Наверное, сказанное прозвучало очень печально и жалобно, поскольку именно эти чувства передавал взгляд Элиаса.

Мои слова означали: «Меня никто не любит. Пожалейте меня! Я такая несчастная!»

– Забудь, что я сказала, – махнула я рукой, понимая, как все это прозвучало. – Правда, я не то имела в ви…

– Уверен, есть люди, которые тебя любят, – перебил он меня.

– Да, конечно, есть.