– Да, конечно, есть. Моя семья. Родители, брат, всякие там тети, дяди и…

– Я.

Я превратилась в статую всего за секунду. Вот на что было способно это короткое «я», сказанное Элиасом.

– Ух ты ж… – Он продолжил глупо улыбаться, невероятно радуясь моему выражению лица. – Я что, вслух это сказал?

В очередной раз издевается? Ведь так, получается?

– Да, ты это сказал вслух, – добавил мой голос как бы сам по себе. Я не слишком большое участие принимала в дальнейшем разговоре. Потому что мозг, делающий меня личностью, уже парализовало.

– А может, оно и к лучшему? В ином случае я бы чувствовал себя ужасно неловко, если бы пришлось все-таки признаться.

– Элиас, ты…

– Дурак?

– Я не знаю, что на это сказать.

О Аллах, я вот-вот сгорю на месте. От стыда, от нелепости того, что только что произошло.

Мне в любви, что ли, признались? И как люди реагируют на такие заявления? Благодарят?

– Не нужно ничего говорить, – произнес Элиас. – Достаточно того, что ты услышала меня.

Я тебе не верю, хотелось сказать мне. Ты просто смеешься опять надо мной, кричал мозг, но голос оставался в глубине души, так и не осмелившись выбраться наружу.

А я все-таки дам шанс. Хотя бы самой себе.

Глупо.

Только больно себе сделаю.

Глава 19

Предпоследний на сегодня урок – урок философии – отменили из-за неожиданного отъезда миссис Гриффин по срочным делам, а потому мистер Хэммингс одолжил нам с Элиасом свой кабинет для очередного занятия.

Я думала, как это здорово и как ужасно одновременно. Можно не бояться в ожидании окончания учебного дня, чтобы пойти с ним заниматься подготовкой к АСТ, но в то же время теперь страх и неловкость лишь возросли.

Когда мы сели за парту, открыв учебник, я никак не осмеливалась взглянуть Элиасу в глаза. Так бы и сидела, потупив взгляд, пялясь на все что угодно, поворачивая голову в разные стороны, клянусь, но мне периодически все же приходилось поднимать на него взор. И каждый раз давался с огромным трудом.

Но он ни разу не заикнулся о том, что произошло.

Не сказал ни слова.

– Мы приступаем к следующему разделу, восточная красавица, – произнес он, переворачивая страницу. – Поздравляю.

– Уверен, что остальные я знаю достаточно хорошо?

– Да. Ты в этом великолепна, даже не сомневайся.

Опять эти дурацкие бабочки в животе, о которых было сказано столько слов, а я все же надеялась их не глотать.

Я кивнула, вместо того чтобы еще что-нибудь ляпнуть.

А в голове такой бардак!

Я не могла вспомнить, когда все свернуло в противоположную сторону. Когда это я перестала ненавидеть Элиаса? И что такого он сделал для того, чтобы это было возможно?

– Как у тебя с математикой? – спросил Элиас, и мне пришлось выныривать из собственного разума.

– Думаю, нормально, – ответила я, звуча так, будто сил у меня не было даже на разговор.

– Ну, давай посмотрим.

Он пролистнул почти до конца раздела математики и указал мне на одно из заданий.

– Реши этот пример. – Спустя небольшую паузу Элиас добавил со смешком: – И перестань так смущаться, как будто я тебе предложение руки и сердца делаю.

– Что? – растерянно выдала я.

Как же я ненавижу быть растерянной! Как маленький ребенок, потерявшийся в огромном продуктовом магазине.

– Пе-ре-стань. Сму-щать-ся. Го-во-рю, – произнес он по слогам. – Куда исчез весь твой пофигизм?

– Он никуда не исчез. Не понимаю, о чем ты вообще говоришь.

– Ну да, ну да. Это связано с тем, что я тебе в любви признался?

Меня снова бросило в жар.