Мейнард напрягся, распахивая дверь и мы втроём, не сговариваясь, нырнули в душную темноту бразильского леса.

Так уж получилось, что первым бежал пронырливый англичанин. С руки его капали капельки крови, видимо он порезался, но сейчас нас это мало волновало.

Где-то позади нас раздались крики, а потом и выстрелы, я матюгнулся, прижал приклад к плечу и стрельнул в ответ, ориентируясь на звук.

Англичанин зашипел как змея, что-то пробурчал и потянул меня за рукав в самую гущу кустов. Немец пыхтел следом. Вот чёрт, а ведь в Бразилии полно ядовитых тварей, которые как-раз любят такие тёмные и непролазные места. Пауки, змеи, ящерицы…

С этими мыслями я бежал следующие пятнадцать минут и в какой-то момент даже подумал, что мы сможем убежать, дождаться утра, выйти на дорогу, поймать попутку…

В этот момент англичанин, бежавший передо мной, споткнулся о камни и растянулся на большой трудноразличимой в свете луны плите.

Кровь с его руки, которая в почти полной темноте казалась не красной, а чёрной, брызнула по камням и…

Почему-то меня за сегодняшний день не удивила бразильская таможня, очереди на регистрацию, общественный транспорт, отель, похищение, автомат, татуировки на лице одного из низкорослых бандитов… А вот то, что камни под нами осветились сложным овальным рисунком, удивило.

Мы с немцем стали поднимать англичанина, тот шипел как змей.

Где-то вдали, но, к сожалению, не очень далеко, перекрикивались наши преследователи.

В моём создании пронесся голос — мужской и требовательный. Он говорил на незнакомом каркающем языке, но смысл я почему-то мог понять.

— Жертва принята. Выберите место назначения.

— Get the hell out of here! — недовольно прорычал англичанин.

Мир вокруг меня померк.

* * *

Свет бил нам в лицо. Не фонарь, не автомобильные фары, а дневное яркое солнце.

Мы лежали на мягкой зелёной травке, на влажной сырой земле.

Мы — потому что перед моим лицом был ботинок англичанина.

— Убери, блин, копыто своё, морда английская, — проворчал я, садясь.

— Сам ты морда, — ответил мне писклявый голос англичанина и он с удивлением, привстав, уставился на меня.

— Я тебя понимаю, русский.

— А я тебя, — не стал спорить с очевидным наблюдением я.

— Что вы орёте? Где мы⁈ — Мейнард, который раскинулся тут же, рядом, попробовал встать, но со стоном улёгся обратно.

— Очевидно, — Эрик всё же встал на ноги и покрутил головой, — мы в горах, а не джунглях.

Действительно, мы находились в какой-то громадной горной долине. На полянке, среди леса, но со всех сторон высились далёкие, покрытые шапками снега, горные вершины.

— Меня одного удивляет, что мы понимаем друг друга? — настаивал я. — При этом говорим не по-русски?

— А почему именно по-русски? — не понял Мейнард.

— Потому что у нас самый богатый язык. Пушкина, Достоевского и матерщинника Шнурова.

— Парни, — Эрик присел около меня на корточки, помог встать, потом мы вместе подняли на ноги здоровяка Мейнарда. — Давайте соберём вместе факты, окей? Про язык потом. Итак, мы жили в отеле «Золотая лилия»?

— Да, — кивнул я.

— Нас только что похитили и была ночь. Мы бежали, причём по джунглям, а потом что-то случилось и хоп, мы среди гор. Причем это определённо не Гвианское нагорье, а скорее что-то вроде итальянских Альп. Сейчас день. Значит, прошло какое-то время. Что-то произошло.

— Что-то точно произошло, только я с трудом верю в доброго волшебника на голубом вертолёте? — ответил я. — Обрати внимание на свою руку, Эрик. Рана затянулась?

— Да, — он удивился, но не сильно.