— Кто ты? — спросил я мысленно, обращаясь к амулету, который все еще ощутимо пульсировал теплом. — Как твоё имя?

«Меня зовут Аная. Я и сестра, одна из тех, кто некогда хранил этот мир от Тьмы. Я богиня этого мира».

— Я не служу Анае, — ответил я твёрдо, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Как и любым другим богам этого или любого другого мира. Но твою просьбу выполню. Из уважения к древности.

Я опустил клевец. Змееподобные твари, видя, что их королеву оставили в покое, быстро расползлись, утаскивая свою обожжённую предводительницу, и скрылись в тёмных отнорках.

«Ты благороден, смертный, как ни странно это для чужака, — снова зазвучал голос Анаи в моей голове. — В благодарность за это… в одном из залов, что к северу отсюда, есть тайник. Там ты найдёшь то, что будет ценным и поможет тебе в опасных приключениях».

— Мы тут не приключениями занимаемся, а стараемся не сдохнуть. И мне не нужны твои сокровища, Аная, — отрезал я, чувствуя прилив какой-то непонятной гордости. — Я не продаюсь за золото. Мне нужны ответы. Как устроен этот мир? Что это за Тьма, с которой ты боролась? И, самое главное, есть ли хоть какой-то способ вернуться домой, на Землю? Вот что мне нужно, а не очередная порция блестяшек.

«Ты говоришь, как рыцарь былых времён, когда честь ценилась выше злата, – в голосе богини послышалось что-то похожее на удивление, а может, и уважение. — Прими это как дар, а не как плату. Дар от той, кто ценит проявленное милосердие».

— Я не рыцарь, — буркнул я, чувствуя себя немного неловко от таких высоких слов.

Но амулет снова замолчал. И сколько я ни пытался воззвать к Анае, она больше не отвечала.

Гром и Рейбс смотрели на меня с немым вопросом и плохо скрываемым страхом, явно слышавшие только мою часть этого странного «диалога».

— Пошли, — махнул я рукой, стараясь выглядеть как можно спокойнее. — Кажется, нам все-таки указали на ещё один «сундук с лутом». Не пропадать же добру.

Мы двинулись в указанном Анаей направлении. Зал действительно оказался недалеко. И тайник тоже. За одной из частично обвалившихся колонн, в полу, под неприметной на первый взгляд каменной плитой, скрывался небольшой, узкий лаз. Внутри обнаружился продолговатый металлический контейнер, потемневший от времени, но удивительно крепкий. Гром и Рейбс, решив, что это очередной сундук, с кряхтением и пыхтением выволокли его на свет.

Крышка поддалась с большим трудом, замок давно проржавел. Внутри, на подстилке из какой-то истлевшей, рассыпающейся в прах ткани, тускло поблескивали золотые монеты. Много монет. Очень много. А поверх них лежало нечто, от чего у меня на мгновение перехватило дух. Доспех. Тончайшая кольчуга, или, скорее, бригантина, сплетенная из тысяч мелких, почти невесомых металлических пластинок, нашитых на всё ещё целую кожаную основу. Пластинки при этом казались невероятно прочными, отливая каким-то синеватым металлическим блеском. Кольчуга была лёгкой, как шёлковая рубаха, и гибкой, но я нутром чуял — такая защита остановит не только стрелу, но и прямой удар меча.

Совесть тут же кольнула острым шилом. Такой артефакт… его бы Эрику или Мейнарду. Обоим. Но он был один. Делить его на троих — все равно что не делить вовсе. А мне, как командиру, часто оказывающемуся на острие атаки или в самой гуще событий, он был, объективно говоря, нужнее. По крайней мере, я так себя успокоил.

«Победителей не судят, а выживший командир — полезный командир. И вообще, кто первый нашёл, того и тапки», — пронеслось в голове циничное, но такое удобное оправдание. Угрызения совести, конечно, остались, но я загнал их поглубже. В конце концов, я рисковал в одиночку, спускаясь сюда.