Он молчал, понимая мою правоту. Затем он шагнул вперёд и обнял меня. Крепко, по-медвежьи. Это было не объятие короля и подданного. Это было объятие отца и сына.

— Я всегда мечтал о таком сыне, — сказал он тихо, с искренней, неподдельной теплотой в голосе. Затем он отстранился, хитро прищурился и добавил, кивнув куда-то в сторону: — Или, на худой конец, зяте.

Я проследил за его взглядом. В арке бокового коридора стояла Дайре. Она смотрела на нас, и, поймав мой взгляд, густо покраснела и быстро скрылась. Она была красива в своем новом платье, и в её глазах больше не было того затравленного страха. Она шаг за шагом превращалась в настоящую принцессу. Но я сделал вид, что не заметил намёка. Мой путь лежал не к алтарю.

— Удачи Вам, Ваше величество, — сказал я, делая шаг назад.

— И тебе, Рос. И тебе.

Наше прощание было коротким, как команда в бою. Это было прощание двух ветеранов, которые вместе прошли через огонь и дым, выполнили свою задачу и теперь расходятся каждый своей дорогой. Он — строить новое королевство.

Я — идти своим путём.

Я вышел из тронного зала и направился к главному выходу из дворца. Мой разговор с Рэдом был последним официальным делом в этом городе. Теперь я был свободен. Но на широкой лестнице, ведущей во внутренний двор, меня ждали. Хьёрби и Джингри.

Они изменились. На них больше не было рабских ошейников и потрёпанных гладиаторских доспехов. Они были одеты в добротную одежду из тёмной кожи, какую носят степные охотники. Хьёрби стоял, скрестив руки на груди, его длинные волосы были собраны в хвост. Рядом с ним, как всегда молчаливый и смертоносный, стоял Джингри, его руки покоились на эфесах двух мечей за спиной. Они больше не были рабами арены. Они были свободными людьми и местными легендами.

Рэд, верный своему слову и моему совету, не просто даровал им свободу. Он восстановил историческую справедливость. Хьёрби, как последнему потомку вождя угнетённого степного народа гуруй, был возвращен титул его отца.

Он был назначен герцогом всех восточных степей — земель, которые раньше принадлежали его народу и которые этот край станут заново населять.

Это был гениальный политический ход. Он не только вознаграждал героя, но и мгновенно успокаивал беспокойные степные племена, давая им своего, понятного им правителя. Джингри, верный друг и телохранитель, конечно же, отправлялся с ним. Они были неразлучны, как лук и стрела.

Они не сказали ни слова, когда я подошёл. Они просто смотрели на меня. В их глазах не было подобострастия или раболепия. В них было нечто гораздо большее — безграничное, непоколебимое уважение и благодарность.

Они, как никто другой, знали, что без моего вмешательства, без моего плана, их ждала бы неминуемая смерть на арене. Они бы убили короля, но погибли бы сами, и их жертва была бы напрасной. Я же так дал им победу и будущее.

Хьёрби шагнул вперёд и молча протянул мне руку. Я пожал её. Его ладонь была сухой и твёрдой, как старое дерево. Затем он приложил свой кулак к сердцу и слегка поклонился. Джингри повторил его жест. Это был знак высшего уважения у степных народов.

— Мы слышали, ты уезжаешь, — наконец сказал Хьёрби. Его голос был спокоен и глубок, как ветер в степи.

— Моя работа здесь закончена, — кивнул я.

— Наша только начинается, — он усмехнулся. — Восстанавливать то, что было разрушено, куда сложнее, чем ломать. Но мы справимся.

Он посмотрел мне прямо в глаза, и его взгляд стал серьёзным.

— Если тебе когда-нибудь понадобится быстрый лук, который бьёт без промаха, и верный меч, который не знает страха, — ты знаешь, где нас найти.