— Где лежишь?

— В сырой землице, Фомир. Что там с инвентаризацией?

— Делаю, занимаюсь, — расплывчато ответил маг. — Вот мои освободятся, продолжим.

У мага был собственный склад, он же место, где его банда постоянно обреталась до самого вечера. Фомир им что-то рассказывал, какие-то основы магии, про энергию и стихии, символы, артефакты и так далее, но на мой взгляд, получалось сумбурно.

— Завтра с утра поедем за новой партией рекрутов. Там надо собрать рекрутов с ближайших тюрем, и ты в этом процессе тоже участвуешь. Догадываешься зачем?

— Звёзды и духи говорят, что всё дело в том, что тебе нужны люди с Искрой магии, — эффектный Фомир театрально закатил глаза.

— Правильно они говорят. Будем искать.

Все роты были построены на площади, причём собирали и строили их (правда, пока что получалось криво) капралы. Они покрикивали на свои взводы, но постепенно выставили их в четыре неровные «коробки», кроме того, отдельно поблескивали лысинами гномы, магическая рота (дюжина самых нелепых бойцов) и три эльфа, которые выведены в стрелковую роту, но пока были далеки от её численности.

Все были одеты в простую и удобную крестьянскую одежду, новенькую, все были сытые, бритые, морды многих лоснились от удовольствия.

Я вышел и стал перед ротами.

— Вы все переоделись, так что пришла пора сжечь остатки старой одежды и старой жизни. Капрал Марк, вперёд!

Старая одежда, самые последние её остатки были сложены в кострище, гора их мрачного и грязного прошлого. Десятки тюремных роб, остатков гражданской одежды, пришедших в негодность, непонятного назначения рубища, рубах, мужских платьев, штанов. Грязных, пропитанных потом, кровью и отчаянием. Вонючие лохмотья, всё ещё с остатками вшей, были единственным, что связывало этих людей с их прежней жизнью. И сегодня мы собирались разорвать эту связь.

Пламя — лучший очиститель. Оно не просто уничтожает, оно преображает.

— Дерево становится пеплом, — прокричал я, — железо — сталью, а память — дымом и прошлым, которое унесёт ветер.

Капрал вышел вперёд, Мурранг подал ему зажжённый факел. Пока я говорил, гном щедро облил гору одежды маслом, особенно по краям кучи, использовав целый бочонок масла для светильников.

Мои новобранцы, сотни обритых налысо бойцов, молча стояли вокруг этой кучи. Сейчас они были сыты и одеты в новую, грубую, но чистую одежду. Они пребывали в некоем подобии дисциплины, но уже скорее на зарождающихся привычках, а не на голом страхе (хотя страх и такой фактор, как проклятые болота, никуда не делся).

Была дисциплина и ожидание. Они смотрели то на гору тряпья, то на меня, понимая, какой приказ я отдам.

— Выглядит как погребальный костёр для целого города, — пробормотал Фомир, стоявший рядом со мной. Он брезгливо зажимал нос. — Надеюсь, ветер унесёт вонь.

— Велика ли печаль от неприятного запаха? Главное, это и есть погребальный костёр, — тихо ответил Фаэн. Эльф, как всегда, был безупречен. Он смотрел на грязную кучу не с отвращением, а с интересом художника, изучающего уродливую, но выразительную натуру. — Пора похоронить прошлое, чтобы дать возможность родиться этим смертным заново. Ритуал?

— Ритуал, — подтвердил я.

Тучи расступились, остров Штатгаль осветило солнцем и в то же время по болотам гулял ветер. Ну чем не благоволение Богов?

— Капрал! — громко и не глядя на Марка прокричал я. — Приказываю сжечь тряпьё этих заключённых! А вместе с них сжечь их прошлое!

Марк потоптался ещё секунду и ткнул факел в гору тряпья, а потом стал ещё и обходить гору по кругу, чтобы распределить пламя.

Ветхая, промасленная ткань вспыхивала легко и быстро, с противным треском и белым, быстро чернеющим дымом.