Как я предполагал, противник не дал нам дойти до Вальяда.

Армия генерала Эммея Сурового перекрыла нам дорогу в долине, которую местные, как я выяснил у Фаэна, с мрачным остроумием прозвали Большая сковородка. Место многочисленных побоищ, где решались судьбы мелких баронств задолго до того, как их всех подмяло под себя Бруосакское королевство.

Сейчас предполагалось, что тут на полях местные крестьяне, которые при виде двух армий благоразумно свинтили, выращивают клубни, которые потом жарят на рыжиковом масле и едят.

В нашем случае огонька друг в друга придадут люди, орки и сопутствующие расы.

К счастью, разведка сработала как надо, и мы не попали в засаду, хотя, очевидно, что армия Эммея её готовила, хотела зажать нас с флангов узкого участка на выходе из Большой сковородки.

Но вскоре после того, как мы остановились и стали выстраиваться в порядки, они поняли, что их засекла наша разведка. Это заставило их с некоторым разочарованием покинуть насыпи и приготовленные позиции.

Мы с принцем Ги стояли на невысоком холме, с которого открывался прекрасный вид на всю долину.

Мой Птичий пастух уже дал мне полную картину, но я хотел, чтобы орочий принц увидел всё своими глазами, потому что ему предстояло командовать своей частью армии.

Глава 21

Большая сковородка

Долина по форме скорее напоминала не особенно идеальный прямоугольник и совсем уж ровной не была. Прямоугольник, сотканный из полей с колебаниями высот, но середина, которая внизу — ровная как стол.

По краям долины были не особенно густые смешанные леса, растущие по холмам и потому местными не выкорчёванные.

По долине текли два ручейка, но оба настолько незначительной ширины, то есть их можно было буквально перешагнуть, а значит существование этих ручьёв можно было игнорировать.

В итоге поле битвы как не особенно ровный лист бумаги. Обычное место для классической битвы. Словно сам бог войны создал этот полигон для генералов, изучавших тактику по учебникам.

— Идеальное место для кавалерийского удара, — произнес Ги, словно прочитав мои мысли. Его взгляд был прикован к центру вражеской армии, где уже выстраивались в массивные клинья две, а то и три тысячи тяжёлых рыцарей. — Он ударит по центру. Сомнёт его, разрежет нашу армию надвое и будет уничтожать по частям. Классика. Любой бы на его месте сделал так же.

— Именно, — подтвердил я, не сводя глаз с вражеского построения. Я видел генерала Эммея за счёт Птичьего пастуха — маленькую фигурку на командном холме на той стороне поля. Он сидел на своём коне, окружённый штандартоносцами, и источал уверенность. Он выбрал поле боя, он навязал мне свои правила. Он был уверен, что я попал в его ловушку.

После того, как наша армия остановилась и не попала в ловушку после Большой сковородки, а стала выстраиваться и убирать подальше в лес обоз, армия Эммея вынуждена была тоже начать строиться на своей стороне поля.

— Если суммировать данные наших разведчиков и моей магии, учитывая количество штандартов, у Эммея под рукой примерно двадцать две — двадцать пять тысяч клинков, причём у него есть две тысячи тяжёлых конников, включая рыцарей.

— А нас восемнадцать тысяч, то есть численность на их стороне. И у меня в армии конницы нет, у Вас тоже, — констатировал Ги. — А Ваша так называемая «противокавалерия»?

— Ну, Ваше высочество, в прошлый раз они противостояли трём сотням конницы при первой обороне Вальяда, но сначала мы остановили их кавалерийский наскок ежами, а только потом они были атакованы, причём не во фронт, а по флангу, откуда были уязвимы и когда они были уязвимы. А так-то тридцать два тролля — это, конечно, аргумент, но не решающий. Даже слонов можно затоптать, как бы это странно не звучало.