|
Риск, что ты не заметишь засаду, потому что она укроется за деревьями, что на тебя нападут со всех сторон, обстреляют из укрытия. Наконец, лес может быть и непроходимым.
Например, тот лес, в котором сейчас торчал Штатгаль — это не чистый и приятный для прогулок сосновый лес, когда ты идёшь по ковру из иголочек. Нихрена подобного, тут был растущий вблизи изгиба реки Мара смешанный лес с мощным подлеском. Там не пройти ни пешему, ни конному, разве что по дорогам.
«Ещё полчаса отдыха и начинаем занимать позиции по краю леса», — скомандовал я через Рой.
Тот же изгиб Мары прижимал армию Эссина к реке и заставлял пройти именно по этой дороге. Они шли так, что справа от них был небольшой густой лес (спойлер, там сидит злой Штатгаль), слева три, поросших высокими травами и с разрозненными кустами, холма.
Если подумать, холмы — отличное место для засады. Можно оборудовать позиции для стрелков и обстрелять колонну, можно противостоять вражеской коннице, и вообще атаковать сверху.
Было это очевидно и для Эссина. Его разъезды явно ленились, не отходили далеко от колонны, не совались в лес, однако на холм были посланы сразу три маленькие группы конницы, чтобы проверить не притаился ли там враг, то есть мы.
Я активировал Птичий пастух и даже подслушал разговоры конников. Судя по разрозненным фразам, они вообще считали, что их брожение по местности — перестраховка, потому что враги-маэнцы даже в теории не могли оказаться на восточном берегу Мары.
Это, кстати, неправда, если бы Штатгаль пёр сейчас к Тройхату, я бы мог потратить некоторые силы, переправить пару эльфийских батальонов и устроить им засаду, здорово проредив пехоты и подпалив обоз магией и огненными стрелами. Так что зря они так. Для целой армии река — это трудная преграда. Зато вот для отдельных подразделений, если построить плоты или найти лодки (а поискать их можно) вполне посильная задача.
Но двигаясь маршем, поглощая милю за милей огромного расстояния в сто десять миль, армия герцога Эссина расслабилась. Не последнюю роль тут сыграло и то, что Штатгаль даже не попытался штурмовать броды. Наверняка между собой воины-бруосакцы болтали про нашу трусость и слабость.
Недооценивать врага на войне — весьма опасное занятие.
Конные разъезды заняли холм и даже спешились, бродили и собирали ягоды с кустов дикого крыжовника или каких-то таких местных ягод. Их присутствие придало армии на марше спокойствия.
Колонна приближалась, но мои бойцы занимали позиции в густых и зачастую колючих кустах подлеска. Подлесок никто в этой местности не вырубал, лес и кусты простирались до самой дороги. Местами так близко, что можно было бы протянуть руку и схватить медленно бредущего усталого бруосакца за филейную часть.
Само собой, я выставлял свои войска, и они продирались к ним по тропкам, с большим трудом, зачастую согнувшись в три погибели, ведь многие из этих тропинок были проложены зверями. А из звериных троп разве что лосиные и оленьи позволяют ходить в полный рост.
Ну ничего, пройдём, мы люди (и не-люди) не гордые.
Штатгаль умылся, а это одна из процедур, придающая бодрости и восстанавливающая силы, попил воды, сбегал в кустики (чтобы драться налегке), словом, использовал полчаса отдыха с пользой.
Вообще, восстанавливают силы сон, водные процедуры, приём пищи, питьё.
Кушать я не велел. В бой надо ходить голодным трезвым и злым.
К сожалению, участок плотного леса, где можно было бы напасть на противника в упор, был слишком коротким, чтобы атаковать всю колонну разом. Поэтому я принял решение напасть с короткой дистанции на вторую половину колонны, на обоз и пехоту. А на голову колонны напасть на открытом месте, где дорога выходила на большое открытое пространство, поросшее колючей травой и цветами. С уклоном и камнями, которые торчали из земли, что должно было препятствовать развёртыванию вражеской конницы. |