Loading...
Загрузка...

Изменить размер шрифта - +
Ты же знаешь, старая американская традиция – есть но воскресеньям цыпленка.

Дикки предложил зайти за Мардж – вдруг она еще дома. Они взобрались на несколько крутых ступенек, ведущих от шоссе, пересекли часть чужого сада и вновь поднялись по крутым ступенькам. Дом у Мардж был замызганный, одноэтажный, выходивший в запущенный сад. Вдоль тропки, ведущей к двери, в беспорядке валялись два ведра и поливальный шланг, а на присутствие женщины указывал томатного цвета купальник, вывешенный сушиться. Через открытое окно Том увидел заваленный бумагами стол с пишущей машинкой.

– Привет, – сказала Мардж, открывая дверь. – Здравствуйте, Том! Где вы пропадали все это время?

Она предложила им выпить, но оказалось, что джипа у нее в бутылке на донышке.

– Не важно, сейчас все равно пойдем ко мне, – сказал Дикки. Он расхаживал по комнате, служившей Мардж и гостиной и спальней, с таким хозяйским видом, будто и сам наполовину живет здесь. Наклонился над цветочным горшком, в котором росло какое‑то крошечное растеньице, нежно тронул пальцем его листик. – Сейчас Том тебя рассмешит, – сказал он. – Расскажи ей, Том.

Том набрал воздуху в легкие и заговорил. Он сумел рассказать эту историю очень смешно, и Мардж хохотала так, будто в жизни не слышала ничего более забавного.

– Когда я увидел, что он входит к «Раулю», я был готов спастись бегством через туалет!

Том молол языком, не напрягаясь, и одновременно думал о том, как высоко поднялись его акции у Дикки и Мардж. Это было видно по их лицам.

Дорога к дому Дикки и вполовину не показалась такой длинной, как в первый раз. Восхитительный запах жареного цыпленка долетел до террасы. Дикки приготовил коктейли. Том принял душ, потом Дикки принял душ и, выйдя на террасу, налил себе коктейль, в точности как в прошлый раз, по атмосфера была совершенно другой.

Дикки сел в плетеное кресло, перекинув ноги через подлокотник.

– Расскажи еще что‑нибудь, – сказал он, улыбаясь. – Чем ты вообще‑то занимаешься? Говорил, хочешь найти работу?

– А что, ты можешь предложить мне работу?

– Не то чтобы…

– Я могу делать многое. Утюжить мужские костюмы, сидеть с детьми, вести бухгалтерские книги. У меня непризнанный талант ко всяческой цифири. Как бы ни надрался, ни один официант не обсчитает. Умею подделывать подписи, водить вертолет, играть в кости, изображать кого угодно, стряпать… Могу устроить «театр одного актера» в ночном клубе, если штатный затейник болен. Хватит или продолжить? – Том, подавшись вперед, загибал пальцы, перечисляя свои таланты. Он мог и продолжить.

– Что за «театр одного актера»?

– А вот, – Том вскочил, – вот, например. – Он принял позу: уперся рукой в бок, выставил вперед ногу. – Леди Ослиц опробует американскую подземку. В Лондоне она в метро ни ногой, но теперь хочет привезти домой как можно больше американских впечатлений.

Том разыграл целую пантомиму: показал, как дама ищет монетку, но оказывается, что она не пролезает в щель автомата, дама покупает жетон, запутывается в поисках нужной лестницы. Показал смятение и страх, в которые приводят леди шум и сама долгая поездка без остановки, и как она снова запутывается в поисках выхода (в этом месте на террасу вышла Мардж, и Дикки сказал, что это, дескать, англичанка в подземке, по Мардж, похоже, не поняла и спросила: «Что‑что?»), проходит в дверь, которая, несомненно, ведет в мужской туалет, судя по тому, как ее всю передергивает от ужаса, когда натыкается то на одно, то на другое. Ужас все нарастает, и дело заканчивается обмороком. Том изящно упал в обморок на диван‑качалку.

– Блеск! – завопил Дикки и захлопал в ладоши.

Быстрый переход
Мы в Instagram