— Ты ждешь, что я пожалею тебя? Как ты смеешь приближаться ко мне? Как ты смеешь…

Голос ее прервался, и, повернувшись, она убежала в вигвам. Не обращая внимания на Эми, которая сидела на матраце, Лоретта бросилась на кровать. Сжав руки в кулаки, она пыталась заглушить свои рыдания, уткнувшись лицом в шкуру. Ненависть, горячая, уродливая и злобная, бушевала в ней, вызывая дрожь всего тела. «Возьмет его руку в знак дружбы»? Никогда в жизни.

Охотник возвращался с купания на реке и стал свидетелем части столкновения между Лореттой и Красным Бизоном. Помня о требовании, которое выдвинула перед ним Лоретта прошлой ночью, он повернул назад и вернулся к реке, не торопясь предстать перед лицом своей жены до тех пор, пока он все не обдумает.

Удлиняя свои шаги, он пошел в быстром темпе вдоль реки и оставил деревню далеко позади себя, и его напряжение несколько ослабло. Он растянулся под тополем, упершись плечом в его серебристый ствол, устремив взгляд на поверхность воды. Он позволил своим мыслям устремиться вместе с текущими водами реки к далекому месту. Дул свежий ветерок. Небо, исчерченное розовыми полосами, было серое. Он вдыхал запахи травы и земли, знакомые с детства, и они приносили его душе успокоение. Птицы щебетали над ним, приветствуя начало нового дня.

Охотник жалел, что не отправился на охоту с другими этим утром. Опасность, постоянное напряжение, испытываемое во время охоты на бизонов, могли помочь ему привести свои мысли в порядок. Ему надо было принять решение о Лоретте, и сделать это следовало быстро. Жестокие пальцы сдавили его сердце. Его народ или Лоретта? Лица матери и отца проносились перед его мысленным взором. Затем к ним добавились другие: Черного Дрозда, Девочки-Пони, Черепахи, Воина, Девушки Высокой Травы и Красного Бизона. Как сильно он ни любил их, любовь к Лоретте была сильнее. Когда это случилось?

Он как-то сказал Лоретте, что без своего народа он ничто, и это было правдой. Он собирался отказаться от всего, чем он был, чтобы быть с нею. И все же, как он мог жить без нее? Сбывались слова пророчества. Без нее у него не было завтра. Как мог мужчина жить без этого?

Он вздохнул и закрыл глаза. С того момента, когда она покинула свои деревянные стены, путь, лежащий перед ним, был четко очерчен, но он был слишком слеп, чтобы разглядеть его. Tosi женщина и команч, прошлое которых запятнано слезами и кровопролитиями, имеют мало шансов на счастливое совместное существование с любой из этих рас. Чтобы быть заодно, вместе, они должны идти по жизни одни, в стороне от обоих их народов.

Где, в этом был весь вопрос. А у Охотника не было на него ответа. На Западе, как предсказывалось пророчеством? В районе больших гор? Эта мысль пугала его. Он вырос на открытых просторах, где можно видеть завтрашний день, где шепчет северный ветер, колышутся травы и изобилие бизонов. На кого он будет охотиться? И как? Он не знал, какие корни и орехи там можно собирать. Он не знал, из каких растений там можно получить хорошие лекарства, а из каких — плохие. Осмелится ли он взять женщину в неизведанные края, неуверенный в том, сможет ли он прокормить ее, заботиться о ней, защищать ее? Что, если она забеременеет? Зима — время, когда плачут маленькие дети. Как сможет он стоять во весь рост, как подобает мужчине, если его семья будет голодать?

Охотник открыл глаза, сел и начал расчесывать пальцами влажные волосы. Глядя в небо, он искал Бога Лоретты, Всемогущего Отца, которому она возносила благодарность за пищу. Сначала его раздражали ее молитвы. Ее Бог не принес ей пищу; ее принес муж. Лоретта объяснила, что ее Бог направлял Охотника так, чтобы охота оказалась удачной.

Был ли ее Бог там, наверху, на небе, как она предполагала? Слышал ли он в действительности голоса людей, знал ли их мысли? Охотник мог видеть своих собственных богов — Мать Землю, Мать Луну, Отца Солнце. Ветер дул с четырех направлений.