Оглянувшись через плечо на группу мужчин позади него, он крикнул:

— Cho-cof-pe okoom! Keemah, cah boom! Лоретта вздрогнула. Это вышло у нее как-то само

собой, она не могла сдержаться. Охотник посмотрел на нее, углы его рта приподнялись в презрительной усмешке.

Старый индеец, который только что защищал ее, повернулся от костра и пошел к ним.

— Heip ein mah-su-ite?

— He-be-to. Heep-et? — Охотник кивком указал на Лоретту. — Cona.

Оттолкнув Охотника в сторону локтем, старик опустился на колени и уставился на Лоретту. Хотя она пыталась сохранить безразличное выражение лица, рот ее задрожал, а мускулы щеки задергались. Ткнув пальцем себя в грудь, старый индеец сказал:

— Nei nan-ne-i-cut Cho-cof-pe Okoom. — Его сморщенный рот раскрылся в улыбке, обнажив темные, полусгнившие зубы. — На языке команчей это значит: «Мое имя Старик». Ты понимаешь? Cho-cof-pe Okoom — Старик.

Хотя Старик только что спас ее и казался совсем безобидным, Лоретта не доверяла ему. Она не доверяла никому из них. Она отшатнулась, когда он захотел дотронуться до нее. Охотник что-то проворчал и схватил ее за волосы. Она попыталась вспомнить молитву, любую молитву. К ее облегчению, старый индеец лишь коснулся ее лба.

— Te-bit-ze! — крикнул он Охотнику. Он обратил обвиняющий взгляд на солнце, затем указал в сторону реки, пробормотав еще что-то непонятное, что он подчеркнул выразительным: — Namiso!

Она не поняла, что сказал Старик, но Охотнику это, как видно, не понравилось. Когда Старик ушел, Охотник отпустил волосы Лоретты и стоял, жестами приказывая ей подняться. Она ничего не понимала. У нее не было никакой одежды. Не мог же он заставить ее…

— Keemah! Namiso! — прошипел он. Когда в ответ она продолжала смотреть на него, он сказал:

— Keemah — иди! Namiso — торопись! Не испытывай моего терпения, Голубые Глаза!

Лоретта прижала шкуру к груди и отрицательно покачала головой. Она не собиралась вышагивать совершенно голая перед всеми этими мужчинами. Она не могла.

Опасные огоньки зажглись у него в глазах.

— Ты будешь подчиняться этому команчу. Сдерживаемый гнев в его голосе вызвал у нее чувство страха, но она сжала зубы.

Издав негромкое ворчание, он наклонился и поднял ее вместе с покрывавшей ее шкурой. Прежде чем она поняла, что он делает, он перекинул ее через плечо, сжав одной рукой за колени, а другой придерживая шкуру, чтобы она не свалилась.

— Глупая белая женщина. Ты не очень-то быстро учишься.

Через несколько минут Охотник достиг реки и вошел в воду по бедра. Проворчав, он бросил ее, продолжая крепко удерживать бизонью шкуру таким образом, что Лоретта вылетела из нее. У нее не было времени почувствовать себя растерянной. Ледяной холод, охвативший ее, резкий перепад температур оказались таким шоком, что у нее перехватило дыхание. Вода ринулась ей в нос и дыхательное горло. Ее охватила темнота, темнота повсюду. На какое-то мгновение она перестала ориентироваться, где находится верх и где низ. Затем она увидела мерцание света вверху. Она вылетела на поверхность, задыхаясь и кашляя, беспорядочно размахивая руками.

Она увидела неясное движение. Охотник бросил шкуру на берег реки и пошел по направлению к ней. Она не доставала дна и, несмотря на отчаянные движения руками и ногами, снова погрузилась, захлебываясь.

Схватив за волосы, он вытащил ее на поверхность и ближе к берегу, где она достала ногами дно. Приблизив ее лицо вплотную к своему, он крепче сжал ее волосы.

— Ты будешь подчиняться мне. — Он отчеканивал каждое слово со злобной четкостью. — Всегда. Ты моя — женщина Охотника навсегда, без горизонта. В следующий раз, когда ты головой скажешь нет, я побью тебя.