Джемма ответила не сразу. Конечно, ей хотелось крикнуть «да!», но она этого не сделала. Нельзя терять рассудок.

— Наверное, со временем… Но, я думаю, нам надо узнать друг друга немного лучше до того, как оповещать мир — в нашем случае жителей Эдилина и твою семью — о том, что мы пара. — Она встала и посмотрела ему в глаза. — Если то, что ты сказал о себе и Джин, правда, хотя, кажется, ни один человек тут этой правды не знает, возможно, было бы лучше, если бы ты вначале сказал своим знакомым, что ты порвал с ней. И конечно, расскажи об этом своим родителям. Если они придут в ярость… — Джемма не договорила.

— Я знаю, — сказал Колин. — Они все ее любят, и я, честно говоря, холодею при мысли о том, что мне придется сказать им, что заветному желанию моей матери о браке и детях не суждено сбыться. Но это необходимо сделать. Тогда мы с тобой начнем знакомиться ближе. Мы станем друзьями, и я буду держать руки в узде, хотя видеть такое сногсшибательное тело и не сметь к нему прикоснуться… Ты это хотела услышать?

— Это уже кое-что.

Надежда, рожденная его словами, кружила ей голову, как ни старалась Джемма себя урезонить. Она была прекрасно осведомлена о незавидной участи девушки, избранной на роль лекарства от депрессии, и меньше всего ей хотелось брать на себя эту роль в отношениях с Колином, но все равно она считала, что у их отношений есть шансы на выживание. При одной этой мысли, как и при одном взгляде на него, кровь в ней начинала бурлить. Когда он сидел, а она стояла, так легко сделать шаг и оказаться в его объятиях. Она знала, какие ее ждут ощущения в кольце его рук, знала, какой он на ощупь.

— Ты должна перестать так на меня смотреть, — сказал он, слегка задыхаясь, — или я не смогу разговаривать.

Джемма отвела глаза и окинула взглядом сад.

— Мы, Фразьеры, держимся на некотором расстоянии от остальных, — начал он.

— Почему?

— Я не знаю. Мой дед часто повторял, что Фразьеры не такие, как все, и что так будет всегда. Я никогда не хотел, чтобы жители Эдилина хорошо меня знали. Я думаю, что, сохраняя некоторую дистанцию между ними и собой, я облегчаю им задачу, когда им приходится просить меня о помощи.

— Я, кажется, понимаю, о чем ты, — сказала Джемма. — По этой причине ты позволил им думать, что вы с Джин все еще вместе?

— Джин… — Он пожал плечами.

— Она хочет тебя вернуть, — сказала Джемма.

— Она хотела, чтобы мы попытались, но ничего не вышло. Я говорил тебе, что прошлой осенью были свадьбы, зачинались дети, и…

— И ты купил дом, — продолжила она и понизила голос, когда к ней пришло понимание. — И ты не показывал его Джин, потому что знал, что она никогда не будет в нем жить.

— Именно так, Джемма. — Он дождался, пока она повернет голову и посмотрит на него. — Я правда помню ту ночь. И особенно хорошо помню, как облажался. Я способен на большее.

Она отвернулась.