Все повернули головы к Джемме и заметили, как она покраснела.

— За исполнение желаний, — сказал Рамс, и все выпили.

В Майами, в госпитале, у кровати отца сидела Нелл, крепко прижимая к груди плюшевого мишку.

— Видишь, папа, я тебе говорила.

— Что ты мне говорила, милая?

— Что ожерелье Лэнди подмигивает.

— Да, верно. — Он взял медведя в руки и присмотрелся к колье. Это была симпатичная вещица с крохотным сверкающим камушком в тонкой золотой оправе. Колье выглядело так, словно стоило немалых денег. — Откуда оно у тебя?

— Оно было в той шкатулке с фальшивыми драгоценностями, которую я купила на благотворительной ярмарке, — сказала Эдди, мать Нелл, с другой стороны кровати.

— Откуда оно там взялось? — спросил отец.

— Понятия не имею, — ответила Эдци. — Почему ты спрашиваешь?

— Просто так, — сказал он. — Оно не похоже на фальшивку, и, возможно, кто-нибудь его ищет.

Нелл забрала мишку у отца. Ей не понравились его слова. Она чуть не забыла о том, что папы устанавливают правила, которые нельзя нарушать.

— Я так не думаю, — возразила Эдди. — Это колье было просунуто в щель между двумя свинцовыми грузилами. Ну, теми, которыми обычно пользуются рыбаки. Нам с Нелл пришлось воспользоваться твоим слесарным верстаком и двумя отвертками, чтобы достать его.

Нелл прижала к себе медведя в колье.

— Мне оно нравится.

— Ладно, — рассмеялся он, — можешь оставить его у себя. — Он посмотрел на жену. — Но позже… — Он не стал договаривать. Она знала, что он имеет в виду. Когда они вернутся в Эдилин, ей придется выяснить, откуда взялось это колье.

Глава 14

Колин неохотно покидал Мерлинс-Фарм и своих друзей. Он хотел отвезти Джемму домой, но она отклонила его предложение. Он знал, что означал этот отказ. Она считала, что он должен выяснить отношения с Джин, и только после этого они могут быть вместе.

Колин понимал, что Джемма права, но ему было от этого не легче. При мысли о предстоящем разговоре с Джин у него мурашки по спине бежали. Припарковав машину возле офиса шерифа, он собрался выйти и подняться к себе, но никак не мог собраться с духом. Глядя на окна ненавистной квартиры, Колин представлял, что его ждет. Джин была любительницей устраивать сцены, и он не знал, как именно она разыграет этот конкретный эпизод. Ждать ли ему слез, которые неизменно закончатся тем, что Колин будет ее успокаивать? Или она обрушит на него свой гнев, станет кричать и обвинять его в том, что он ее предал?

Раньше, когда Колин был моложе, эти ее сцены были тем, в чем он нуждался. Добрая бурная ссора с Джин помогала ему высвободить собственные отрицательные эмоции и выплеснуть обиду на то, как протекала его жизнь.

После таких вот бурных ссор и не менее бурного секса «в примирение» Колин на ближайшие шесть недель или около того вновь обретал способность работать на отцовской фирме, продавая автомобили. Когда внутренняя неудовлетворенность нарастала до такой степени, что он готов был взорваться, Колин знал, на какие кнопки надавить, чтобы разозлить Джин настолько, чтобы она закатила ему очередной скандал.

«Но все эти игры закончились уже давно», — думал Колин, откинув голову на сиденье своего джипа. Он вышел из игры как раз тогда, когда она получила работу в Вашингтоне.

Закрыв глаза, он предался воспоминаниям о тех первых днях с Джин.

Когда Колин учился на последнем курсе университета в Виргинии, отец начал его упрашивать заняться семейным автомобильным бизнесом.

«Я дам тебе все, что ты захочешь, — сказал тогда отец.