— Нет, не стоит, — сразу же отказалась Блайт. — Тебе все равно придется ехать в Опиату. Хочешь, я поеду с тобой?

— Если у тебя есть такое желание. Заодно можно попробовать поиграть в теннис, а потом купить чего-нибудь на ужин. В промежутке зайдем на пляж — поплаваем, охладимся после игры. Ты не слишком устала для такой насыщенной программы?

— Нет, мне нравится твоя идея. Просто здорово! — На самом деле она устала, но одно его присутствие придавало ей новые силы.

Пока Джас заходил домой переодеться в спортивный костюм, Блайт ползала в подвале в поисках ракеток и мячей. Потом она поспешно приняла душ, причесалась, собрала волосы в хвост и натянула шорты и белую майку. С трудом найдя свои теннисные туфли в дальнем углу, она обулась и, выпрямившись, взглянула на себя в зеркало. Нежный румянец на ее щеках, конечно, мог быть вызван чрезмерными усилиями, но нельзя было списать на них яркий блеск в глазах и блуждающую на губах улыбку.

Она выглядела как женщина, спешащая на встречу с любимым. Ей бы хотелось, чтобы ее лицо не выражало так ясно все ее чувства. Просто нечестно, что Джасу удается столь легко скрывать свои.

Джас и Блайт сыграли три сета. Он обыграл ее со счетом шесть — один, пять — семь и шесть — ноль.

— Я слишком плохо играю, чтобы тягаться с тобой, — признала она, когда они собрались уходить. — Ты ведь поддался мне во втором сете, позволил выиграть, да?

— Ты очень хорошо играла. — Он взял ее за руку и мягко пожал. — Просто мужчины вообще физически сильнее.

«Ну да, как же, — подумала Блайт, — это происходит не только в игре, но и в наших отношениях тоже».

Блайт переплела свои пальцы с его.

— Ты не знаешь, почему проигрыш всухую, в ноль, в теннисе называют love — «любовь»? — спросила она. — Ты, кажется, все знаешь о цифрах.

— От искаженного французского слова l'œuf.

— Но ведь по-французски это означает яйцо. Почему яйцо?

— Думаю, потому, что ноль похож по форме.

— Что ж, очень может быть. Я и забыла, что теннис — французская игра.

Они сделали заказ в закусочной и решили подождать его на улице.

Они стояли на газоне и смотрели, как по волнам прыгают виндсерферы и у берега резвятся купающиеся дети.

Из воды вышел мужчина, держа за руку прелестную маленькую девочку лет шести или семи, на ней был яркий красный купальный костюмчик. Она встряхнула головой, и с кончиков двух ее мокрых хвостиков полетели во все стороны капли воды. Мужчина и девочка дружно засмеялись.

Женщина, лежавшая на полотенце прямо перед Блайт и Джасом, опустила журнал, села и помахала им рукой. Девочка помахала в ответ и продолжала медленно поднимать и опускать ладонь, пока шла к матери, широко улыбаясь. У ребенка синдром Дауна, вдруг поняла Блайт, рассмотрев мелкие черты лица и неуверенную походку, как будто девочка только училась ходить. А девочка спешила к матери, с криком:

— Мам, мам, я плафаю!

Мать протянула к ней руки и подчеркнуто сказала:

— Я видела! Какая ты умная девочка!

Ребенок снова замахал хвостиками, кивая.

— Да, да. Умная.

Блайт улыбнулась тому, с какой гордостью девочка рассказывает о своих достижениях, и взглянула на Джаса, чтобы посмотреть, разделяет ли он ее чувства.

Его губы были крепко сжаты и брови нахмурены. Лицо побледнело.

— Джас!

Он ничего не ответил, не отрываясь наблюдая за этой семью.

— Джас! — Так смотреть на людей было просто невежливо. Отец уже начал бросать на них неодобрительные взгляды, и Блайт почувствовала себя неуютно.