– Ясно. – Голос прозвучал хрипло и дрогнул, и Лера тут же возненавидела себя за это. Ей было страшно, но вовсе не хотелось, чтобы этот злой чужой человек знал, что она боится.

Впрочем, он и так все знал. Оглядев ее с головы до ног – в мятом сарафане, бледную, дрожащую, со спутанными после сонной одури волосами, – он снова усмехнулся. Это была легкая добыча. Преодолевать ее сопротивление было скучно и неинтересно. Да что там, он был уверен, что никакого сопротивления и не будет. Бабенка была жалкая и никчемная, бойцовый характер у нее отсутствовал напрочь, так что он точно знал, что на все про все у него уйдет от силы полчаса.

– Сергей, – сверху послышался властный женский голос. Низко поставленный, с металлическими нотками. Голос, который не привык, чтобы ему перечили. – Сергей, я ухожу на станцию за клубникой. Будь добр, когда закончишь, все за собой убрать. Я не терплю, когда что-то не в порядке.

«Убрать – это за мной, – мелькнуло в голове у Леры. – Когда он меня убьет, то должен будет прибрать за собой, чтобы не расстраивать эту женщину. Интересно, кто это, жена или мать?»

– Хорошо, мама, – ровным голосом отозвался начальник, тем самым давая ответ и на ее невысказанный вопрос. – Я уже присмотрел место. Я увезу ее в карьер, который в пяти километрах от нас.

– Мне абсолютно неинтересны эти подробности, – торопливо ответил голос. – Ты делаешь то, что считаешь нужным, но не вмешивай меня, пожалуйста. Мне очень не понравилось переодеваться в какие-то спортивные штаны с вытянутыми коленками, чтобы всучить ее детям картинки с павлинами. Меня унизила эта метаморфоза. И мне не нравится, что ты привез эту девку в мой дом.

– Это и мой дом, мама, – так же ровно сказал начальник. – Но ты права, я сам все сделаю. Поезжай за клубникой. Итак, – это уже предназначалось Лере, – в доме никого нет, и у нас есть прекрасная возможность поговорить, пока нам никто не мешает. Признаться, разговоры с вами не кажутся мне приятным времяпровождением. Вы мне противны, а потому мне хочется надеяться, что мы быстро уладим все недоразумения.

– И после этого вы меня убьете? – уточнила Лера.

– Конечно. Сами понимаете, вы все знаете, так что надеяться на ваше молчание я не могу. Зачем подвергать себя опасности, если можно устранить ненужного свидетеля? Не так ли?

– Вы уже убили двух человек и собираетесь взять на себя еще и третье убийство… Рисковый вы человек, Сергей Николаевич.

– Убийство не доставляет мне удовольствия, – начальник пожал плечами. – Если бы без этого можно было обойтись, я бы не убивал. Но, к сожалению, кто-то постоянно крутится у меня под ногами, мешая мне восстановить историческую справедливость. Что ж, ради своей великой цели я готов смести все преграды.

– Сколько же стоят эти изразцы, – спросила Лера, – если ради них вы готовы на три убийства? Дед моего мужа – антиквар, знаете ли, так вот он назвал сумму, которая не показалась мне чрезмерной. Двести тысяч долларов. Не так много, чтобы уехать из страны, где тебя должны осудить за страшные преступления. На всю жизнь не хватит.

– Если бы речь шла только об изразцовом поясе, то ваши расчеты были бы верны. – Прошлогодний оскалил зубы, желтые и острые, как у волка. Лера впервые обратила внимание, что во всем его облике было что-то волчье. – Видите ли, когда я узнал про изразцы…

– А как вы про них узнали? – перебила его Лера, изумляясь собственной смелости, но понимая, что продление разговора любым способом продлевает и ее жизнь.