— Так что же было дальше?

— Дальше? — Ковер вздохнул. — Я говорил, что через многие земли и моря проехал я, прежде чем попал туда, где ты нашел меня, Ротрим. У царя Разбоя меня украл один из его подручных. Он продал меня греческим купцам за большие деньги, сказав, что я персидский ковер... Шли годы, я переходил из рук в руки, из страны в страну. И вот однажды меня снова сложили в мешок и вместе с другими, обыкновенными, коврами опять повезли куда-то. Мерно покачивался мешок, и, несмотря на то, что он был крепко завязан, густая пыль набивалась внутрь. Она была жирная и тяжелая, и мне все время хотелось чихнуть... Мой сосед по мешку, ковер из Турции, оказался бывалым путешественником. Мы тихонько разговорились с ним. За годы странствий я выучил по нескольку слов из разных языков, он тоже. И нам было не очень трудно понять друг друга. Сосед объяснил мне, что купеческий караван везет товары на большой базар в город Бахчисарай, где собираются купцы со всего света.

Долго ли, нет, ехали мы, но наконец приехали. Тюки с товарами сняли с верблюдов и куда-то понесли. Все громче становился разноголосый шум, и я уже жалел, что у меня нет рук, чтобы заткнуть уши. Но вот наш тюк опустили на землю, веревка размоталась, и меня с соседом вытряхнули на твердый глиняный пол. Я тихонько осмотрелся и понял, что мы в лавке. Потом нас хорошенько встряхнули и расстелили на широких скамьях прямо на солнце. Начался торг. Меня щупали, гладили, подергивали за ворс люди в халатах, в кафтанах, в чалмах и высоких шапках. Медные лица, белые лица, рыжие, черные, седые бороды наклонялись надо мной. Но никто так и не купил меня — хозяин-купец ломил непомерную цену. Я уже подумывал, что покупатель так и не найдется и придется снова влезать в пыльный мешок, когда перед лавкой остановились трое всадников. Один из них, в чалме с большим драгоценным камнем, ткнул в меня нагайкой и спросил:

— Сколько?

Купец, угодливо кланяясь, сказал:

— Тысяча динаров.

Трое переглянулись. Старший покачал чалмой, сунул руку за широкий пояс и бросил на прилавок тяжелый мешочек. Хозяин подхватил золото, а покупатель перекинул меня перед собой через коня, и началось мое новое путешествие. На этот раз оно было недолгим. Второй раз поднялось солнце, когда мы подъехали к подножью серых гор. Лошади зацокали копытами по камням, ловко поднимаясь по круче. И вот в конце ущелья, на скале, нависшей над пропастью, показался серый замок. Когда мои новые хозяева подъехали к воротам замка, стражники, охранявшие вход, упали на колени, и я подумал, что меня купил какой-то очень важный человек.

По темным переходам и лесенкам меня протащили на самый верх, башни. Хозяин остался за дверью, а его спутники вошли и внесли меня в комнату, оставив дверь неплотно прикрытой. Потом я понял, что хозяин подслушивал, о чем говорят за дверью.

Темноватая комната, в которую я попал, была вся устлана коврами. На них лежали большие и маленькие подушки из красного шелка и золотой парчи. А в глубине, у маленького окошка, пробитого в толстой стене, сидела девушка, неотрывно глядя куда-то вдаль. Она даже не обернулась на скрип двери.

Один из вошедших бросил меня на пол и сказал, кланяясь:

— Госпожа, мой повелитель шлет тебе в подарок этот прекрасный ковер, сотканный руками великих мастеров Востока. Он надеется, что ты снимешь со своих уст печать молчания и обратишь внимание на его несравненные достоинства.

А второй добавил:

— Повелитель не может больше ждать. Когда в третий раз взойдет луна, он придет к тебе сам. Но тогда ты станешь не первой женой великого хана, а его последней рабыней. Подумай.

Девушка даже не обернулась. Двое переглянулись, по губам их проползла кривая усмешка, и они принялись прибивать меня к стене. Тогда-то во мне что-то испортилось, и с тех пор я уже не могу летать.