И я понял, что она такая же пленница, как и я. Мне стало очень-очень жаль ее. Девушка подошла и вдруг замахнулась на меня. Я понял, что ненавистен ей. Я — подарок хана. И мне стало еще горше. Тогда я и нарушил слово, данное себе, — никому из людей не открывать тайны, что умею разговаривать, и тихо сказал:

— Здравствуй, девушка.

Глаза у нее сделались большие-большие. А я, торопясь, стал рассказывать свою историю. Она погладила меня и спросила:

— Как тебя зовут?

Я объяснил, что у ковров-самолетов не бывает имени, и тогда она сказала:

— Я буду тебя звать Килим. Ладно? А меня зовут Иляна...

История Иляны была проще и короче моей. Еще бы — ведь она была раз в десять моложе. Но горя она вынесла куда больше. Она же была человеком, а я хоть и самолет, но все-таки ковер. Вот что она рассказала, и вот что случилось дальше.

Среди холмов, поросших лесом, лежала деревенька, в которой жил со своей большой семьей чабан Илие. Пас он свое стадо овец, сыновья его пахали клочок земли, на крутом склоне холма шелестел листьями виноградник, куда осенью приходила Иляна с сестрами — снимали сочные гроздья, а потом собирались всей семьей в доме. Бродила в крепких бочонках кровь земли. Наступал нехитрый сельский праздник. И особенно весело бывало, когда приходил в гости Драгош со своей дружиной. Драгош был отважный гайдук. Еще когда он был совсем маленьким, богатей Стрымба, державший в кабале всю округу, отнял за долги землю и виноградник у старого Иона, отца Драгоша. В страшной нужде билась семья. Сначала не выдержал и умер отец, а вскоре и мать. Драгоша растили всем селом — и стал он сыном народа. А когда исполнилось ему двадцать лет, пришел он к самому старому деду в селе — мошу Костаке:

— Дедушка, — сказал Драгош, поклонившись, — пришел спросить тебя: как мне жить дальше?

Долго глядел мош Костаке своими добрыми, выцветшими от старости глазами на Драгоша, видно, вспоминая себя, когда был таким же.

— Что сказать тебе, внучек? — наконец проговорил старик. — Расскажу тебе лучше давнюю быль. Много лет назад случилось это. Жил на свете парень. Сиротой остался. Совсем такой, как ты, был. Работящий, смелый, сильный. И любил он самую красивую девушку в селе. И она любила его. Но попалась как-то девушка на глаза богачу из соседнего села, и решил он на ней жениться. Где тягаться бедному парню с богачом! Решили родители выдать ее за богатого. Трудно осудить их — хотели, чтобы дочка была счастлива. А с бедным какое счастье! И когда узнали об этом Дойна — так звали девушку — и парень ее, решили они бежать куда глаза глядят. Дойна и слышать не хотела о богаче, а у юноши в глазах темнело, когда он думал об этом.

Собрала Дойна небольшой узелок и, лишь все в доме уснули, тихонько вышла. И вот уже под дубом за околицей села видно — белеет рубаха. Только подбежала к дубу Дойна, как раздался пронзительный свист и со всех сторон метнулись черные тени. Заломили Дойне руки за спину, навалились скопом на юношу, связали. Силен он был, но очень уж много врагов насело.

— Что, бежать захотели? — послышался в темноте ненавистный голос жениха. — От меня не убежишь!

— А ты, — ткнул он сапогом в лицо связанного парня, — с кем тягаться вздумал, нищий?

Сглотнул парень с разбитых губ кровь, подкатилась она к сердцу, зажигая его ненавистью.

— Подымите его! — распорядился богач. — Смотри!

На дальней окраине села разгорался слабый огонек и вдруг, вспыхнув, метнулся в небо.