Ребята смотрели как зачарованные. И тут раздался тихий голос Килима:

— Ах, Ротрим, Ротрим, как жаль, что у меня нет рук, чтоб обнять тебя! Ты вернул мне жизнь, а сейчас вернул и молодость!

Старый Гном засмущался и покраснел. Он был очень застенчивый, этот гном, впрочем, как и все гномы. И больше всего он не любил, когда его благодарили, потому что от этого ему становилось очень жарко.

— Ребята, садитесь! — сказал ковер-самолет, опустившись пониже.

Мурашка и Зучок живо взобрались на мягкую, упругую спину ковра, и он медленно всплыл к потолку. Зучок потрогал потолок, заглянул за край ковра вниз — дедушка Ротрим стоял на полу, задрав белую бороду, и одобрительно покачивал колпачком. Мурашка вертел головой, время от времени восторженно вскрикивая:

— Ух, ты! Ой, здорово! Наконец Гном позвал снизу:

— Эй, ребятки, еще налетаетесь! Спускайся, Килим.

Ковер послушно поплыл вниз и через несколько мгновений лежал, распластавшись на полу, как и положено любому ковру.

— Дедушка, так хочется еще полетать! — мечтательно сказал Мурашка, а Зучок добавил: — Еще как хочется!

Гном улыбнулся:

— Завтракать пора. А после завтрака поговорим. Есть у меня одна мысль...

Зучок и Мурашка проглотили завтрак в один присест — так им хотелось поскорее узнать, что это за мысль, о которой собирается поговорить дедушка Ротрим.

А Старый Гном не торопился. Позавтракав, он принялся убирать со стола. Мурашка и Зучок, конечно, стали помогать, как умели. Но вот все вилки-тарелки вымыты, и вытерты до блеска, и в посудный шкафчик положены. Старый Гном придвинул табуретку поближе к ковру, сел и задумался. Килим, Мурашка и Зучок терпеливо ждали.

— Так вот, ребятки, надо вам домой собираться... — заговорил Старый Гном. Мурашка ошеломленно вскрикнул:

— Как, уже?

Зучок промолчал, хотя ему тоже хотелось погостить подольше у дедушки Ротрима, где так интересно, где так много удивительного и необыкновенного. Но Зучок промолчал, а Старый Гном продолжал:

— Вы ведь хотели еще полетать, верно? А вот Килиму просто нужно полетать — чтоб проверить свои силы. Он ведь столько лет не летал.

— Верно, — подтвердил ковер, и Мурашка с Зучком не могли не согласиться с дедушкой Ротримом.

А Старый Гном продолжал:

— Можно, конечно, это сделать и завтра, и послезавтра.

— Но ведь тебе самому, Килим, не терпится испытать себя?

— Конечно, Ротрим, конечно, не терпится, — всколыхнулся ковер, чуть приподнявшись над полом.

— Вот потому-то я и хочу, чтобы вы, ребятки, отправились на ковре-самолете домой, — пояснил Старый Гном. — Это будет испытательный полет, а вы — летчики-испытатели! Я бы сам с вами слетал, но у меня ведь дел много, вы же знаете...

— Знаем, дедушка! — подтвердил Зучок. — И, конечно же, мы полетим!

А Мурашка, которому уже не терпелось поскорее стать летчиком-испытателем, предложил:

— Да что откладывать? Вот сейчас сразу и полетим!

— Ну вот и ладно, — одобрительно покивал колпачком Старый Гном. — Что ж — в путь!

Ковер медленно всплыл над верхушками деревьев. Мурашка и Зучок в последний раз прокричали:

— До свиданья, дедушка!

И вот скрылась и полянка, и домик, и махавший колпачком улетавшим друзьям дедушка Ротрим. Ковер поднялся повыше. Мурашка и Зучок смотрели вниз — там проплывали знакомые места. Мурашке довольно скоро надоело глазеть по сторонам, и он спросил:

— Килим, а что было дальше? Ну, после того, как Драгош вас спас?

— Что было потом, хотите вы знать? — отозвался ковер. — Ну, слушайте... Привез нас Драгош в самое сердце родного леса, выстроил из камня и дерева небольшой домик.