Подобрала как-то в лесу Иляна маленького ежа: заблудился он и не нашел дороги к своему дому. Иляна отпоила ежика молоком, теплым хлебом накормила. И остался он жить с нами. Дали ему имя Ежишка. Больше всего любил Ежишка танцевать. Возьмет дед Костаке сковородку, начнет постукивать по ней ложкой. Звенит сковородка, а Ежишка встанет на задние лапки, вытянет кверху остренькую мордочку и ну приплясывать! Но хлеба Ежишка даром не ел. Все в доме работали, и он без дела не сидел. Большой мастер был грибы собирать. Только завидит шляпку — разбежится, свернется в клубок и с размаху накалывает гриб на иголки. Наколол три-четыре грибка — и домой. А потом снова в лес. В доме всегда были жареные грибы, а на зиму Иляна обязательно мариновала и солила две-три кадушки.

И у моша Костаке забот прибавилось — надо было Ежишку человеческому языку научить. Так вот и жили мы.

Но такое тогда было время — рядом со счастьем всегда беда ходила. Однажды поздним осенним вечером кто-то слабо постучал в окошко. Выбежала Иляна из хаты, думала — Драгош. Под окошком лежал на земле человек в залитой кровью рубашке. Бросилась к нему Иляна и в слабом лунном свете узнала Георге, дружинника Драгоша.

Приоткрыл с трудом глаза Георге и прошептал едва слышно:

— Там, у Старого Дуба, в засаду попали мы. Я один спасся. Гнаться за мной не стали, видно, думали - раненый, далеко не уйду. Сковали ребятам руки-ноги и приковали железной цепью к дубу, чтоб не ушли. А завтра на казнь поведут их.

Сказал гайдук и закрыл глаза. Умер от раны. Внесли его в хату, положили на широкую лавку.

Заломила руки Иляна, бросилась к деду Костаке.

Долго думал старый гайдук, гневно сдвинув кустистые брови. И сказал:

— Есть выход...

— Ежишка! — позвал мош Костаке.

Из-под кровати выкатился колючий шарик и, развернувшись, подбежал к деду. Взял старый Костаке ежика на руки и спросил:

— Скажи, внучек, а учила тебя мама находить разрыв-траву?

Ежонок кивнул мордочкой.

— Ты слышал, о чем говорили мы сейчас? Только ты сможешь помочь. Сумеешь ли ты сейчас найти разрыв-траву?

Ежонок снова закивал.

— Ну, тогда за дело, — сказал мош Костаке и опустил его на пол.

Скрипнула дверь, выпустив ежа, и снова стало тихо.

— Что за трава понадобилась тебе, дедушка? — тихо спросила Иляна. — Возьму я сейчас топор и пойду на помощь Драгошу. Если умру, то с ним вместе. Все равно мне не жить без него.

— Подожди, девушка. О смерти никогда не поздно подумать. А сейчас о другом надо. Покуда вернется Ежишка, расскажу тебе о разрыв-траве. Как-то в молодости корчевал я старый виноградник. Между старыми кустами попался маленький побег. Ну, думаю, все равно заново сажать виноградник, выкорчую и этот. Размахнулся я тяжелым ломом, и вдруг, едва коснувшись земли, разлетелся железный лом на мелкие кусочки. А молодой побег винограда даже не покачнулся. Удивился я очень, но тут же вспомнил, что рассказывали старики о разрыв-траве. Любой железный запор открывает эта трава, в пыль разносит оковы и цепи. Даже смертельные оковы снимает... Бросился я искать эту травку, да разве найдешь? Ничем не отличается она от другой травы. Так и не нашел.

Один лишь есть способ отыскать разрыв-траву. Из всех зверей только ежи умеют отличать ее от другой травы. Весной надо найти ежиное гнездо и дождаться, пока ежиха-мать отлучится по своим делам.