Сознание вернулось одним толчком и я понял, что действительно поежился, потому что Дел положила свою прохладную и мягкую ладонь на мой лоб.

Ее лицо склонилось над моим. Прекрасное, молодое, непреклонное. Почти безупречное по своей красоте, под нежностью которого скрывались твердость металла и обжигающая острота стали.

– Жар спал, – сказала она и убрала руку.

Через секунду я перекатился на бок и приподнялся на локте.

– Сколько?

Она отошла в сторону и присела у стены камней. Руки отдыхали на бедрах.

– Всю ночь. Ты бредил. Я промыла рану.

Я посмотрел в ее искренние глаза и снова встретил взгляд равного мне противника, готового войти в круг. За ее левым плечом, в ножнах спокойно висел Северный меч. Блеск изрезанного узорами серебра, казавшегося снежно-белым под яркими солнечными лучами, резал глаза. Я вспомнил свой сон и задумался, что же мог наговорить в бреду.

Но спросить почему-то не решился.

Она снова надела алый бурнус и распустила волосы. Кожа на носу стала еще краснее и в ближайшее время должна была потрескаться и облупиться. Светлые-светлые волосы и голубые-голубые глаза подчеркивали разницу между Севером и Югом, хотя я понимал, что главное отличие было не внешним, а внутренним. Мы воспитывались в разных мирах и поэтому мыслили по-разному.

И между нами вставала стена.

Я осмотрелся. Дел знала, что делала. Пока я спал, она собрала вещи и оседлала лошадей. Животные, низко свесив головы и прикрыв глаза, чтобы не раздражал свет, грустно ожидали отправления. Местами кожа их подрагивала. Жеребца и серого изводили назойливые насекомые.

Я повернулся к Дел, собираясь сделать ей комплимент, а она уже протягивала мне ломоть поджаренного мяса. Я сразу понял, что это была не кумфа.

Для пробы я коснулся его языком.

– Песчаный тигр, – сообщила Дел. – Я решила, что самец будет слишком жестким и приготовила самку.

Откусить я успел, но проглотить не смог. Мясо застряло в зубах и мне показалось, что рот был переполнен, хотя кусок был небольшим. Сама ИДЕЯ съесть животное, в честь которого меня назвали, напоминала мне каннибализм. Дел не улыбнулась.

– В Пендже едят то мясо, которое сумеют достать, – ее глаза сверкнули.

Я нахмурился, прожевал, но ничего не ответил.

– Кроме того, я смешала мясо кумфы с молоком и накормила тигрят. А нам нужно было приготовить что-то другое для разнообразия.

– С молоком?

– Они же должны сосать мать, – объяснила она. – У самки еще было молоко и я подложила ей тигрят. Какой смысл оставлять то, что все равно пропадет.

– Они сосали мертвую мать?

Дел едва заметно пожала плечами, но по-моему она поняла, как дико это прозвучало.

– Она была еще теплой. Я знала, что молоко не свернется еще час или два, так что стоило попробовать.

Надо отдать ей должное: я бы до такого ни за что не додумался. Но меня бы и не заинтересовала судьба пары котят, которые через месяц станут беспощадными убийцами. Только женщина может…

– Что ты собираешься с ними делать?

– Они уже на твоей лошади, – сообщила она. – Я их устроила в твоей переметной суме, потому что в моей места не нашлось. Они не будут тебя беспокоить.

– Котята песчаного тигра на МОЕМ гнедом?

– Он кажется не возражал, – парировала Дел, кивнув на жеребца. – Почему ты против?

Аиды, есть женщины, которым ничего не докажешь, как ни старайся, так что я даже пытаться не стал. Мясо тигра оказалось неплохим. Я доел кусок, надел через голову бурнус и встал. Бедро ныло, но организм уже справился с ядом. Следы когтей шли от края набедренной повязки до середины бедра, на мое счастье когти вонзились неглубоко.