— Великое Небо, мой мальчик. Как же ты сейчас похож на Цзянь Вэйя.

— Спасибо, дядюшка. Так ты поможешь?

Он молча кивнул. Лежащее на столе золото он забрал, не глядя. Мы оба знали, что весть уже пошла. Что кто-то, сидящий за игрой в маджонг в чайной на соседней улице, уже пересказывает, как лично видел кого-то, кто зашел в его кузницу и не вылетел оттуда мордой в грязь. Что его подмастерья видели меня с ножом в руке и мешком золота на поясе, а еще слышали имя Фэн Лао. Что они уже передали эту информацию, и где-то мальчишка-гонец уже несет слухи по кабакам.

— Они скажут, ты вернулся, — пробормотал Мэйшун. — И ты это знаешь. Ты играешь в опасную игру, один ты не потянешь даже став драконорожденным.

— Я хочу, чтобы они думали так же. Кто должен услышать — услышит. А если кто захочет проверить, он найдет меня. Или я — его. Драконорожденный не бывает один.

Вес стали успокаивал. Без оружия я чувствовал себя, как будто вышел из дома голый. Друг наставника показал мне, насколько я изменился меньше чем за месяц, и не уверен, что мне нравятся эти изменения.

— Спасибо, Мэйшун. Ты знаешь, что говорить.

— Все как обычно, — кивнул он. — Береги себя, Лао. Не всех вытаскивают из той ямы, где ты был. Пожалуйста, не возвращайся туда вновь.

— Не надо было им убивать наставника.

— Клянусь Небом, как же ты на него похож. Береги себя, парень. Выживи, и на следующую пару ножей ты получишь скидку. — Я улыбнулся такому нехитрому пожеланию. Пора выполнить следующий шаг моего плана.

Глава 24

Прибыв к старому кузнецу, я возвестил всем, что Фэн Лао жив. Эта весть распространится как лесной пожар. И для многих моя скромная персона окажется эдаким героем. Первый, кто выбрался из этой гребаной тюрьмы живым. Но вот те, кто правят, задумаются: а как же это мне удалось? А значит, захотят пообщаться и понять, что происходит. Так что, думаю, мне стоит ожидать посланцев от старейшин гильдии.

А пока пора заняться второй частью моего плана, а именно пообщаться с хозяйкой сада Девяти Врат и выяснить у нее важные для меня вещи. А именно: как связать Первого Советника с преступлениями и культистами, а также выяснить, кто мог наложить проклятие на Ксу. Уж если кто-то об этом знает, то она. Насколько мне известно, тонга Тень Осеннего Листа практикует какие-то не самые обычные верования, как раз связанные со смертью. И даже если сама госпожа Линь не знает, то она может подсказать, в какую сторону мне копать.

Сумерки ложились на Нижний город, как старая выцветшая накидка — с прожженными пятнами огня фонарей, с резким запахом улиц, с шорохами, в которых слышалась ненасытная жажда чужих монет. Я вышел из кузницы с новым весом за поясом — с тем весом, который придает уверенность. Сталь в ножнах и золото в кармане. Возвращение оформлено. Осталось лишь дать улицам возможность это переварить.

На первом же перекрестке я заметил хвост. Мальчишки лет по четырнадцать, максимум шестнадцать. Один в рваной куртке, второй — с перевязанным глазом, третий — с шестом за спиной, как у уличных акробатов, но я знал, что это не для трюков. Они не пытались быть незаметными. Ясно дали понять, что меня ведут. Дети улиц. Кто их учил так работать? Или не видели, откуда я вышел? Ладно, посмотрим, на что они способны.

Я свернул в боковой переулок. Узкий, с облупленными стенами, пахнущий тухлым соевым соусом, дохлятиной и застарелой мочой. Шаги за спиной ускорились. Через пару мгновений меня догнали.

— Эй, господин красивый, — раздался фальшиво-учтивый голос, только-только начавший ломаться. — Потерялся, что ли?

— Или слишком тяжелый кошель нашел, — поддакнул другой, уже сзади, перекрывая выход. Этот говорил грубее, судя по всему, постарше.

Я медленно повернулся.