Я сел у дальней стены и велел подать вантонов и чашу рисового вина.

Когда еда пришла, я едва не выдохнул от удовольствия. Горячие вантоны, тонкое тесто, фарш из пряной свинины и зеленого лука. Легкий привкус имбиря щекотал небо, а капля кунжутного масла вытягивала вкус на новый уровень. Я жевал медленно, чувствуя, как тело расслабляется, принимая тепло пищи как старого друга.

Вино было мутным, легким, чуть кисловатым — в нем ощущались рис, древесная зола и солнечные лучи, которых этот напиток уже никогда не увидит. Оно царапало горло, как дым от костра, и согревало, как его уютный огонь.

Я оставил серебряную монету — слишком много за такой ужин, но суть была не в этом. С одной стороны, я благодарил за возможность хоть на мгновение почувствовать себя все тем же Фэн Лао, наглым и удачливым вором, слушающим своего мудрого наставника. А с другой — показал, что деньги для меня лишь ресурс.

Выходя, я задержался у двери, чтобы взглянуть на улицу. Фонари колыхались, как языки пламени, ветер нес запах меда, дыма и дешевого пороха — кто-то запускал фейерверк. Я сделал шаг в тень соседнего здания.

— Не дергайся, — прозвучал голос у самого уха.

Я не шелохнулся, но мои губы расплылись в довольной улыбке. Старые выродки решили действовать быстро.

Острие ножа впилось в печень. Не царапнуло. Уперлось плотно — значит, работал не уличный мальчишка, а настоящий профессионал. Рука за спиной, шаг в сторону, подход незаметен. Почерк знакомый: так делали убийцы из учеников Фу Шана. Запах телячьей кожи, чуть зловонное дыхание и тень на границе моего восприятия. Кто бы это ни был — он знал, что делает. И он точно знал, кто я.

— Вперед, — процедил он, не отводя ножа. Его голос был глухим и смутно знакомым.

— И куда, если не секрет? — спросил я, не оборачиваясь. При всей своей опасности ситуация вызывала у меня веселье.

— Заткнись. Шагай.

Лезвие все еще упиралось под ребра, там, где при правильном наклоне клинок проходит между костями и вонзается прямиком в печень. Он держал руку плотно, как будто прилип к моей спине. Чувствовалось, что это не первая его подобная прогулка. Но он вряд ли знает, что меня учили так ходить, и мне нужен лишь намек на шанс, чтобы из жертвы превратиться в охотника.

Я шагнул вперед. Один шаг. Второй. Внутри меня жила веселая злость. Хочет поиграть — пусть так. Эссенция пульсировала внутри меня, словно призывая использовать ее, и этот человечек будет валяться изломанной куклой. Но пока рано, нужно подготовиться.

Узкая улица уходила в полумрак, где тени были толще тумана, а голоса растворялись в сыром воздухе. Мы шли не быстро, но уверенно. Мой спутник четко контролировал ситуацию, а это могло означать лишь один из трех вариантов. Первый и самый вероятный: это человек гильдии, которого попросили меня «проводить» для беседы со старшими. Второй: он от Первого Советника, но это очень маловероятно. Третий, куда хуже: этот пес от Лиан Жуйя.

В бытии драконорожденным есть свои плюсы, и один из них — куда более чувствительные органы чувств. В небе над рынком раздался взрыв. Кто-то запустил очередной дешевый фейерверк. Короткий, ослепительный свет выжег границы мира. Отразился в лужах, в глазах, в холодном металле.

И наемник дернулся. Всего на миг. Лезвие отошло от печени буквально на волос. Но мне этого было достаточно.

Эссенция вспыхнула внутри, как глоток крепкого рисового самогона. А я уже сорвался, словно меня подгонял ветер.

Полшага в сторону, одновременно поворачивая корпус, чтобы прижать его руку, и тут же вывернуть запястье. Короткий взмах. Щелчок — и из потайных ножен мне в ладонь прыгнул уже мой нож. Как же я люблю быть дома!

Теперь это его горло чувствовало холод моего ножа.

Моя левая ладонь сжала его челюсть так, чтобы большой палец контролировал болевую точку.