— Заходи, — приказал старший в тройке. — Прямо в одежде. Сюда. — Он кивнул на углубление в камне. Когда я проходил мимо один из стражников, ткнул пальцем на мою рубаху всю в подтеках крови и неожиданно произнес:

— Вода должна хорошо пропитать твою одежду. Лучше немного замерзнуть, чем сдохнуть. Такие следы духи чуют за сотню ли. — А потом просто толкнул меня вперед — прямо под струи.

Вода ударила горячая, почти обжигающая. Я зажмурился — она текла по лицу, горькая на вкус, проникала в каждую царапину.

— Стоять триста ударов сердца, — сказал стражник. — Меньше — может не смыть старую кровь. Будешь стоять больше — кожа слезет.

Я вдохнул — и тут же закашлялся от мерзкого запаха. Поток вонючей воды падал на меня сверху, а мне оставалось лишь стоять стиснув зубы. Она жгла кожу, словно огненные муравьи, что пожирали Фу Шана, но я держался. Считал удары сердца. Три… четыре… пять…

А потом в реве воды что-то изменилось.

Шум больше не был глухим гулом — он стал многоголосым. Вспух и завихрился, как пламя, в которое подлили масло. Где-то среди плеска я уловил слова. Неясные, оборванные.

— … вернись…

— … кровь не отпустит…

— … ты уже внизу…

— … зачем ты выжил?..

— … мать ждет…

Я распахнул глаза. Никого. Лишь стражник у стены, все тот же водопад, все та же вязкая пелена воды и пара. Но голоса не умолкали. Они шептали, спорили, тянулись ко мне, будто знали мое имя.

— Лао… Лао… открой глаза глубже…

— Твоя кровь помнит путь…

— Он идет по пятам…

— Идем с нами….

На миг показалось, что в клубящейся пене вырисовываются лица. Бледные, искаженные, с пустыми глазами. Кто-то шевелил губами, но я не слышал слов — только знал, что они для меня. Только для меня.

Я сжал рукоять ножа под одеждой, как якорь. Вдохнул и тут же выдохнул. Счет сбился, сердце колотилось как после хорошей драки, но я остался стоять. С голосами я разберусь позже, сейчас куда важнее избавиться от запаха крови.

— Время, — скучающе произнес старший из тройки.

Я вышел из потока. Вода с тела стекала странно медленно, капли задерживались, будто не хотели отпускать. И я чувствовал, что в этой воде полно растворенной эссенции, только я по какой-то причине не могу ее впитать. С удивлением я увидел, что смытая кровь ожила в воде.

Она не просто смылась, а собиралась в нити, выглядящие как тонкие ржавые черви, и только через минуту растворилась, оставив на коже легкий зеленоватый налет.

— Нефритовая взвесь, — пояснил стражник, заметив мой взгляд. — Связывает следы крови и удаляет запах. Мы все здесь проходим через водопад. Теперь, для духов, ты просто человек, а не любимое блюдо…

Кожу одновременно тянуло, будто она стремилась сжаться и при этом она начала гореть как от разогревающей мази.

Тройка стражников привела меня к небольшой двери. Требовательный стук и в двери открылось окно, в котором показался здоровый увалень. С виду он выглядел как обычный пьяница, но все портил его взгляд. Холодный и острый, как у опытного убийцы.

— Выдай ему инструмент. Он у нас в гостях на трое суток.

— Очередное мясо? Чую сдохнет доходяга и суток не пройдет.

— Фанг расстроится, если это произойдет по твоей вине. Дай ему инструмент как у вольнонаемников.

— И чем же он заслужил такую честь?

— Прирезал несколько культистов. — На жирных толстых губах увальня появилась довольная улыбка. Что тут вообще происходит? Почему они все так реагируют, на то что я убил культистов?

— Старший хорошо придумал.