Стоило мне об этом подумать, как тут же ехидный внутренний голос спросил:

— Кажется, кто-то хочет очень быстро стать призраком?

От одной этой мысли я помотал головой. Это не тот метод, которым бы гордился наставник. Нет, если я устрою тут бойню, используя энергию Изнанки с такой скоростью, то с большой вероятностью я действительно стану призраком. Нет, это не мой вариант. Значит, будем торговаться. Уверен, что в доме Изумрудного Кедра пойдут на сделку. Все-таки этот нефрит полон энергией смерти, а не скверной. А значит, торговать им не настолько противно для этого дома.

Прикинув все, я взял с собой четыре сундука, а остальное запер. Настала пора возвращаться наверх, не забыв прихватить с собой вино и мясо.

Я вернулся туда, где когда-то в прошлой жизни долбил породу, будто был обычным каторжником. Восточный штрек встретил меня тишиной. Не глухой, а той особенной, в которой слышно собственное дыхание. Гулкий проход, выдолбленный в камне, казался шире, чем я запомнил. Или это я стал другим.

Судя по следам, за мной еще никто не приходил. Возможно, считают мертвым. Прошло уже два дня, и пора показать, что я жив.

Я возвращался потому, что это был единственный способ выбраться из этой клоаки. У меня был шанс, который я не собираюсь упускать. Мне плевать, какой из домов драконорожденных готов рискнуть, чтобы вытащить меня из этого дерьма. Но кто бы это ни был — они будут не разочарованы. Фэн Лао умеет быть благодарным.

За спиной была котомка с куском живого нефрита, который я добыл в прошлой жизни, одна из бутылок вина и часть нефритового слитка, наполненного энергией Изнанки. Как доказательство того, что со мной стоит договариваться.

Каждое движение отзывалось болью, но я продолжал идти. Только сейчас до меня дошло, что я не спал уже кучу времени. Один шаг за другим, вверх по штрекам, которые сами по себе были больше похожи на кишки умирающего зверя. Потолок сочился влагой. Камни под ногами скользили, будто пытались удержать. Но я знал: назад — нет пути. Только вверх. Только там я вновь почувствую ветер свободы.

Воздух становился плотнее. Влажный, тяжелый, пропитанный запахом ржавого железа и старого пота. Каменные стены начали оживать — тут и там стали попадаться вырезанные вручную защитные знаки. Кто-то выцарапывал их раз за разом по всей длине штрека. Сначала редкие, потом чаще. Они обвивали проходы, ползли по балкам, цеплялись за опорные арки. Кто-то очень не хотел, чтобы духи прошли сюда. Вот только духам плевать на подобные знаки, если они не наполнены силой.

Я замедлил шаг. Последние несколько десятков метров я шел, сопровождаемый лишь светом поясного фонаря. Пока, наконец, впереди не мелькнул каменный проем — ворота. Просто огромная плита, когда-то вставленная в расщелину, чтобы держать тех, кто снизу. На ней — сотни печатей. Одни выжжены, другие нарисованы, третьи — высечены так глубоко, будто кто-то вгрызался зубами. Печати защиты, изгнания, удержания. Работа была грубая, но в отличие от тех, что ниже, в этих глифах чувствовалась сила. Тут явно работали умелые геоманты.

Подойдя вплотную, я огляделся. Над вратами — железная рама с набатом. Колокол. Простой, но тяжелый, с отбившейся от времени медной сердцевиной. Для экстренных случаев. Видимо, иного способа позвать охрану тут не предусмотрели. Рука потянулась вверх.

Один удар. Глухой. Как гвоздь в крышку гроба. Звук медленно ушел в штреки.

Второй удар. Уже звонче. Металл по металлу. Старое эхо ожило в глубинах.

Третий — ярость. Пусть слышат.

Тень за вратами шевельнулась. Где-то там, наверху, щелкнул затвор. Потом — второй. Я поднял голову и сделал шаг вперед, выставив руки перед собой, чтобы они могли меня разглядеть.