— Предел, там где бушуют твари предела. Вам знакома эта вещь? — Вэй судорожно сглотнул глядя на трансформационный кокон. Судя по драгоценным камням на его поверхности он спокойно удерживал тварь до пятого ранга. — Глядя на ваши глаза знакома. Я оставлю ее здесь, как напоминание, что лишь Стражи Предела и легионы нашей великой Империи удерживают предел от тварей.

— Вы не посмеете! Это государственное управление! Ша, вы творите произвол!

— Ша Вэй, не нервничайте. Камни заряжены и все еще могут удерживать пожирателя душ внутри. Правда я не помню на сколько их хватит. — В глазах этого безумца играло пламя и Вэй понимал этот действительно оставит опасный артефакт прямо в управе. Он действительно сын своего дома, чьи члены известны тем, что сжигали целые кварталы не считаясь ни с чем, если была задета их честь. — Завтра в это же время Фэн Лао должен быть тут. Целый и невредимый. Всего доброго, ша. — Юноша резко развернулся отчего его длинные волосы метнулись как плащ. А шар из металла остался лежать на столе писаря. Во что ввязался Первый Советник? И что теперь делать ему?

Я стоял в серо-зелёных одеждах служащего дома Изумрудного Кедра. Новый, чистый халат из плотной и грубоватой ткани. Но это была единственная одежда, которая мне подошла. Плевать, что это одежда младшего слуги. Куда важнее, что я выбираюсь из этого подземного ада. Каторжник Фэн Лао сгинул, когда пришла волна, и его тело так и не нашли. Какая печаль.

Два десятка вооружённых до зубов стражников с гербами дома ша Ксу контролировали движение. Да, их шахта находится на территории имперской тюрьмы, но нефрит слишком лакомый кусок, чтобы рисковать зря.

Сама наследница дома ехала вместе со своим телохранителем в повозке, запряжённой четвёркой лошадей. На крыше повозки сидели два арбалетчика, готовые в любой момент начать стрелять, стоит хоть кому-то угрожать их хозяйке.

Я шёл рядом с бортом одной из повозок в компании таких же младших слуг. Несмотря на то что всё было обговорено множество раз, мне всё равно было не по себе. И взгляд постоянно натыкался на бронзовый глиф, который просто шептал мне: не полагайся на других. Несколько выстрелов — и я вырвусь из этих шахт, на свободу, где поёт ветер.

Стражник у выхода сделал шаг вперёд, поднимая руку:

— Приказ инспекции. Открыть груз. Документы на сопровождение…

Но не успел он закончить — его командир резко шагнул вперёд и коснулся земли ладонью, вежливо опустив голову:

— Прошу прощения, госпожа Цуй. Он новенький и ещё не выучил правила.

В ответ на его слова занавеска повозки откинулась, и драконорожденная махнула рукой, словно говоря, что инцидент исчерпан.

Когда караван проходил мимо, я краем уха услышал, как стражник отчитывал своего подчинённого шипящим от раздражения голосом:

— Сопровождение дома Изумрудного Кедра не подлежит досмотру, идиот! Это их шахта, они лишь проходят по нашей территории. Если хочешь жить — никогда не зли драконорожденных!

Когда мы вышли из прохода и пересекли черту теней, закрывающих вход в шахту, я на секунду замер и ощутил его. Моего друга, без которого мне было так плохо и одиноко.

Ветер был почти неощутим, слабый, едва касающийся кожи, но я почувствовал его каждой порой, каждой косточкой. Он пронёсся по моим щекам, прошёлся по затылку, шевельнул волосы. И я не удержался — закрыл глаза и вдохнул так глубоко, как только мог, будто всё это время держал дыхание. Мир был широк, как небо. И я — снова в нём.

Солнце резануло глаза, и я откинул голову назад, позволяя свету выжечь остатки шахтного полумрака из зрачков. Наконец-то мои ноздри не ощущают шахтное зловоние. И каждый новый шаг по земле делает Фэн Лао свободным человеком.