— Вы серьезно планируете убить нашу сестру? — спросил он ровным голосом.

— А, Юнхо, — фыркнул Жанлинь. — Решил присоединиться к семейному совету? Или пришел читать нам лекции о морали?

Юнхо медленно прошел в центр комнаты. В его движениях не было обычной осторожности дипломата — только холодная решимость.

— Я пришел сказать, что вы перешли все границы, — произнес он, и в его голосе прозвучала сталь. — Отец узнает обо всем. О попытке отравления. О ваших планах. Обо всем.

Хайцюань повернулся к нему, его глаза сузились.

— Что ты хочешь этим сказать, мальчик?

— Я хочу сказать, что достаточно! — Юнхо повысил голос впервые за много лет. Маска невозмутимого дипломата окончательно слетела с его лица. — Да, Ксу незаконнорожденная. Но она талантлива и способна управлять домом. А не пить как свинья и позорить имя рода!

Жанлинь резко обернулся к брату, лицо его покраснело от ярости.

— Как ты смеешь! Я законный наследник!

— Ты пьяница и неудачник! — отрезал Юнхо. — И попытка убить сестру на тризне — это плевок на могилу матери! Даже если вы ее ненавидите, это святотатство!

Сун Хайцюань сделал шаг к Юнхо, его голос стал опасно тихим:

— Ты понимаешь, что это Ксу убила твою мать? Ядовитая лоза — визитная карточка вашей семьи. Кто еще мог использовать такой глиф?

Юнхо посмотрел на дядю долгим, изучающим взглядом.

— Мать должна была умереть еще полгода назад, — сказал он медленно. — Ее болезнь была неизлечима. Врачи говорили, что она протянет максимум до зимы. Так что здесь все куда сложнее, чем вы пытаетесь представить. И я знаю минимум еще десять человек, которые были способны убить мою мать этим способом. В том числе и отец.

В павильоне повисла тяжелая тишина. Хайцюань и Жанлинь переглянулись — они явно не ожидали, что Юнхо знает о болезни матери.

— И что ты хочешь этим сказать? — прорычал Жанлинь.

— Я хочу сказать, что как-то резко со смертью матери Ксу перестала выглядеть больной. И думаю что эти вещи связаны, — Юнхо окинул взглядом обоих мужчин. — И я подозреваю, кто именно помог связать их.

Жанлинь рванулся к брату, но Хайцюань удержал его за руку.

— Осторожнее, племянник. Юнхо умен. Слишком умен для собственного блага.

— Завтра я убью ее дружка, — прошипел Жанлинь, — а потом и ее. У отца не будет выбора, как признать меня наследником. — Он повернулся к Юнхо. — Или ты хочешь эту роль для себя?

Юнхо покачал головой с выражением глубокого отвращения.

— Ты лишил себя чести. Я не хочу иметь ничего общего с вашими планами. — Он направился к выходу, но у порога остановился. — Завтра, после вашего поединка, я уезжаю, чтобы вступить в должность чиновника. Единственное, что мне нужно — чтобы в доме все было тихо до моего отъезда.

— А если не будет тихо? — угрожающе спросил Хайцюань.

Юнхо обернулся. В его глазах была холодная решимость.

— Тогда я пошлю письмо отцу сегодня же. С подробным описанием всех ваших подвигов. И уверяю вас — его реакция будет… неприятной.

Он вышел, оставив дядю и племянника наедине с их злобой и страхом.

Жанлинь схватил чашу и швырнул ее в стену. Фарфор разлетелся на мелкие осколки.

— Предатель! — взревел он. — Собственный брат!

— Успокойся, — холодно произнес Хайцюань. — Послезавтра это не будет иметь значения. Ты убьешь этого Фэн Лао, а Юнхо уедет в свою глушь и забудет обо всем. Главное — не дать ему отправить письмо отцу раньше времени.