|
Именно там супруга Нью-Йорского короля основала свою летнюю резиденцию. Построив обширный дворец с садами, она пригласила со всего мира самых талантливых и удивительных людей разделить с ней летние месяцы. Ко двору королевы съезжались великие дизайнеры, трубадуры, ваятели, шансонье и прочие мастера-искусники, чтобы показать свежие полотна, разыграть представления, исполнить пляски, спеть ариозы, а также обменяться сплетнями и развлечь свою королеву-покровительницу, которая, вероятно, и была мифической королевой Элеонорой из Красного Вельдта.
Хотя за прошедшие века часть континентов затонула, а на их месте возникли новые, некоторые участки суши соединились вместе, а другие раздробились на архипелаги, в уме Лиана Ти Пака, Цезаря Ллойда Джорджа, Затопеда Микеланджело 4573-Соединенных не было сомнений, что он установил свою резиденцию в подлинном месте, что, конечно, давало ему право величаться с тех пор Герцогом Квинским. Уходящая в небо статуя Королевы Красного Вельдта занимала площадь без малого в шесть миль и изображала доблестную владычицу в кадиллаке-колеснице, запряженной шестеркой драконов, с необычайно изогнутым копьем в одной длани и квадратным щитом в другой, в причудливом шлеме на голове, и была едва ли не единственной неприкасаемой и неизменяемой реликвией. Когда Джерек и Орхидея приблизились к владениям Герцога, первое, что они увидели, была, естественно, — статуя, но почти сразу же их внимание приковал дворец, который хозяин, должно быть, специально воздвиг только для этого вечера. — О! — выдохнула Железная Орхидея, выглядывая из кабины локомотива, и заслонила глаза от света, — какой он умный! Как это восхитительно! Джерек с напускным безразличием в своем развевающемся плаще присоединился к ней на подножке лестницы. — Красиво, — хмыкнул он, — и впечатляюще, как всегда у Герцога Квинского. Лепестки ее платья, сплетенного из маков, вьюнков и васильков, затрепетали, когда Железная Орхидея повернулась к Джереку и, улыбнувшись, погрозила пальцем. — Перестань иронизировать, мой дорогой. Согласись — это великолепно! — Я уже сказал, что это впечатляет. Она топнула ножкой. — Не «впечатляет», а великолепно! Неудовольствие сына растаяло при виде ее восторга, и Джерек рассмеялся. — Хорошо, желаннейший из цветков, — великолепно! Несравненно! Превосходно! Захватывает дух! Творение гения! — И ты скажешь это ему, мой призрак, — ее глаза иронически сузились. — Обещай мне это? Он поклонился. — Пожалуй. — И тогда ты сам увидишь, вечер принесет больше радости и удовольствия. Никто не сомневался в изобретательности Герцога, но здесь он явно перегнул палку: в пурпурно-коричневом небе тяжело вращались все тридцать оставшихся планет Солнечной системы: Марс в виде огромного рубина, Венера — изумруда, Герод — бриллианта и так далее. Резиденция Герцога являла собой репродукцию Великого Пожара Африки. Она состояла из ряда отдельных зданий, в форме какого-нибудь знаменитого города того времени, весело полыхающего огнем. Дурбан, Килва-Кивинье, Иола, Тимбукту — все они горели, хотя каждое отдельное строение, воспроизведенное в точном масштабе, было сделано из воды, которая была ярко (излишне ярко, по мнению Джерека) окрашена в цвета невообразимых оттенков, в тон языкам пламени. Среди воды и огня уже бродили прибывшие гости. Естественно, пожар не давал тепла — или почти не давал — Герцог Квинский, пока не намеревался опалить до смерти своих гостей. Может быть поэтому резиденция казалась Джереку движимой какой-то реальной разумной силой. Хотя многие считали, что он грешит излишней серьезностью по отношению к подобным вещам. Локомотив приземлился около Смитсмитсона, чьи башни и террасы сгорали дотла, а затем восставали из пепла, прежде чем вода могла на кого-нибудь попасть. |
